Читаем Шкатулка императора полностью

Отыскав в своем компьютере электронный русско-испанский словарь и бережно разгладив на столе листок гербовой бумаги, директор «Эсмиральды» принялся за перевод. Тщательно выискивая подходящие значения слов, он стал углубляться в смысл витиеватых фраз и записывал на чистый лист, что получилось. Оказывается, за два столетия русский язык изменился и стал ближе по своей структуре к другим европейским собратьям. Выражения, которые употреблял император, были слишком напыщенны, и смысл ускользал при переводе. По работе Хосе-Луис иногда общался с русскоязычными клиентами своей компании, используя незначительные познания переводчика. Однако то были стандартные современные фразы, относящиеся к операциям с активами, император же писал о каких-то пророчествах. Возможно, тут скрыт какой-нибудь намек на сокровища. Ведь русские монархи были сказочно богаты. Их войска покоряли многие страны Европы и прошли по Северной Америке.

Забыв о времени, Влахель вчитывался в каждую фразу аккуратного убористого почерка Павла I, стараясь не упустить ни одной мелочи. На чистый лист бумаги строчка за строчкой ложился перевод письма императора. Он предупреждал своего последователя на русском троне, что через сто лет монархии придет конец, и род Романовых будет развеян по свету. Невероятно, но именно так все и случилось. Откуда Павел I мог это знать за век до описываемых событий? Тут было что-то мистическое. Теперь многие говорят о Нострадамусе и его предсказаниях, но, чтобы русские…

Закончив перевод, Мартинес-младший был разочарован. В письме не было и намека на какие-то сокровища или номерные счета царской семьи. Как банкир, Влахель хорошо знал историю о богатствах русского дома Романовых, хранящего колоссальные средства в одном из швейцарских банков. Возможно, еще Павел I, которому откуда-то стало известно о грядущей катастрофе, распорядился вывезти средства великокняжеских семей из России. Похоже, они действительно знали о предсказании и не доверяли банкам своей собственной страны. Иначе объяснить вывод капитала было трудно. Хосе-Луис еще со студенческой скамьи помнил хрестоматийные примеры неукоснительного соблюдения банковской тайны, о которых восторженно рассказывали преподаватели колледжа. После революции в России один из банков Швейцарии отказал требованиям нового русского правительства вернуть деньги на родину. Без соблюдения определенной процедуры, которая требовалась для получения доступа к банковским счетам царской фамилии, клерки отказывали любым претендентам и не боялись угроз. Поскольку средства русских были неслыханно огромны, процедура доступа была очень сложной. Разгадать ее или выпытать у швейцарских хитрецов на протяжении века так никому и не удалось. С другой стороны, всем было понятно, что банкиры ни за что не выпустят из своих сейфов золото, которое было основой крупнейшего банка Европы.

У директора «Эсмиральды» вдруг пересохло в горле. Что, если в шкатулке императора скрыта информация о ключе к той вожделенной процедуре доступа. Признаться, от этого сумасшедшего Гридмана можно ожидать чего угодно! Не случайно же он так настаивал на приобретении шкатулки любой ценой. И на аукционе все бились за нее в кровь, отдавая последнее. Что такое тридцать миллионов по сравнению с деньгами на царских счетах! Одних процентов за пару веков набежало столько, что тридцать миллионов можно оставить на чай клерку, который проведет процедуру доступа. Влахель сглотнул и почувствовал, как шершав его собственный язык. Безумно хотелось пить, но встать из-за стола, на котором стояла шкатулка императора, он был не в силах.

С опаской оглядывая свой кабинет, Мартинес-младший начал подозрительно прислушиваться. В гостиной работал телевизор. Футбольный матч давно закончился, и теперь кто-то радостно голосил, делая вид, что поет. Директор кривенько улыбнулся своей мысли – знай эта поп-дива о сокровищах, которые, возможно, уже принадлежат Влахелю, она заверещала бы не так. Впрочем, опасаться нужно было всего, и вот таких, с позволения сказать, певичек, которые так и норовят выхватить или выдернуть чужое.

Он на цыпочках подкрался к двери и тихонько ее приоткрыл. В гостиной никого не было. Резко вздохнув, словно перед прыжком в воду, Хосе-Луис метнулся к холодильнику и, схватив бутылку минеральной воды, кинулся обратно. Вбежав в кабинет, он захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной. Жадными глотками директор пил воду, но не чувствовал облегчения. Отбросив в сторону пустую пластиковую бутылку, он с умилением посмотрел на шкатулку черного дерева. Это было украшением рабочего стола в его кабинете. Он так бы и оставил ее там, с гордостью показывая каким-нибудь знакомым, с чем он работает. Вдруг его обуял ужас.