Читаем Шкатулка императора полностью

После странных смертей известных лиц, фигурировавших в процессе над ГКЧП, Софья Львовна заметила в оперативных сводках министерства крупные перемещения денежных средств. С нескольких известных ей номерных счетов Внешторгбанка полноводной рекой потекли вереницы странных траншей на очень большие суммы. Причем только часть была направлена за рубеж, основная денежная масса потекла по крупным городам России. Софья Львовна поняла, начался передел собственности. Испугавшись волны, которую подняла Перестройка, хозяева страны обвинили во всем неумелого Генсека и начали прятать деньги. Но, если бы такие суммы принялись обналичивать, потребовались бы железнодорожные вагоны. Поэтому из ниоткуда стали возникать крупнейшие банки, персональные фонды под демократическими лозунгами и национальные корпорации. Грянула приватизация, и вскоре граждане проснулись в новой стране. Понимая, что свидетелей такого передела никто не захочет оставлять в живых, сотрудница архива тихо ушла на пенсию. Правда, и тут она не могла сидеть без дела. Специалисты нужны любому режиму. Другой вопрос, как подстраховаться. Софья Львовна сумела стать не только внештатным консультантом одной крупной финансовой группы, но и пристроить Арика в скромный коммерческий банк. Через пару лет племянник занял кабинет управляющего, и все наладилось.

Зарплаты и бонусы в коммерческом секторе были намного выше государственного, да и личные связи в России всегда ценились превыше всего, поэтому пенсионерка Гридман вскоре приватизировала небольшой особняк на улице Бахрушина. Ее неуемная энергия и фантастическое трудолюбие привели к созданию тайной комнаты, напичканной современными средствами связи и компьютерной техникой. Иногда Софья Львовна шутила, – чтобы чего-то добиться в жизни, нужно быть не трудоголиком, а маньяком. Как я. Правда, это всегда отражалось на ее семье. После гибели в автокатастрофе внучки с мужем она забрала к себе Ниночку и дала себе слово, что сделает из правнучки настоящую Гридман, то есть – воина.

Лет десять назад с помощью Арика была зарегистрирована неприметная посредническая фирма в Испании. «Эсмиральда» позволяла Софье Львовне осваивать игры на бирже и прилично зарабатывать. Два года назад она провернула сделку с никелем. Рискованно, но продуманно. Доверившие ей деньги состоятельные люди были довольны. Фортуна и на этот раз верно крутанула штурвал ее судьбы. Задуманное свершилось, и рисковый фрегат пенсионерки по паспорту и авантюристки по натуре не сел на мель, не разбился о рифы, а шел на полных парусах по безбрежным финансовым просторам. Нужно было обладать чутьем и удачей старого морского волка, чтобы не только угадывать ветер, но и получать удовольствие от борьбы со штормом. Это она умела делать, беда была в другом. Софья Львовна все сильнее ощущала свое одиночество. Именно поэтому она работала с таким фанатизмом, чтобы не было времени на рассуждения о злом роке, преследовавшем ее семью, и о болезнях, медленно, но уверенно пожиравших ее тучное тело. Порой хозяйку дома на Бахрушина одолевал страх. Она просыпалась среди ночи от жуткого ощущения холода рядом. Это было дыхание смерти. Возможно, в иной ситуации Софья Львовна согласилась бы закончить свой земной путь, но только не теперь. Нужно было поднять правнучку и все передать в надежные руки. Стиснув зубы, пенсионерка напрягала оставшиеся силы и вставала на дрожащие от слабости ноги, повторяя, как заклинание:

– Я Гридман!

Она зло смотрела перед собой на воображаемую смерть и твердила:

– Прочь с дороги, костлявая. Рано еще мне.

В далеком детстве отец научил ее простому секрету. Чтобы бороться с проблемой, нужно нарисовать ее в своем воображении, придавая портрету некие человеческие черты. С годами это стало привычкой. Приходя на работу в министерство финансов, Софья Львовна мысленно навешивала маски на своих коллег, а рядом с собой усаживала лень и похоть. Отрываясь ненадолго от бумаг, сотрудница аналитического отдела мысленно поглядывала на незримых соседок и улыбалась. Здесь-то вы здесь, а не возьмете. Руки коротки. Вот и теперь, живя практически безвыездно и почти ни с кем не общаясь, она часто разговаривала со своей смертью. В воображении хозяйки дома на улице Бахрушина это была высокая худая стерва, вечно опасающаяся сквозняков. Стоило Софье Львовне почувствовать себя скверно, она вставала, открывала форточку и шла к холодильнику пить холодную воду. Другой раз даже опрокидывала себе на голову целый графин. Вода стекала струями по тучному телу, босые ноги ощущали холод, а пенсионерка только посмеивалась:

– Что, боязно так-то вот повторить? А? Смотри у меня! На мороз пойдешь.