Читаем Шкатулка императора полностью

Софья Львовна поняла, почему безналичные средства не фигурировали в том громком «кремлевском» деле. Это было состояние клана, управлявшего страной. Доказать что-либо Гдляну никогда бы не позволили. Скорее всего, он догадывался об этом, но даже не смотрел в сторону банковских операций своих подопечных. Одних чисто криминальных эпизодов у него было предостаточно, но и тем не дали ход. Едва следователи из группы Гдляна и Иванова приближались к зданиям на Старой и Красной площадях, их работу блокировали любыми способами. Горбачев, в нарушение всех правил уголовного и процессуального кодекса страны, своим личным распоряжением создал партийную комиссию по контролю над следственной группой Гдляна. Та отыскала нарушения в работе следователей, дело разбили на несколько разрозненных и все тихо прикрыли, преступников отпустили и даже вернули наворованное.

Тогда Софья Львовна испугалась всерьез. Узнай кто-то, что ей удалось накопать, несчастный случай любопытной сотруднице был бы обеспечен. Пожилая женщина тут же приняла меры, – сославшись на неважное здоровье, запросилась на более спокойную работу. Как уважаемой коллеге, ей пошли навстречу и перевели в архив. В конце той же весны вспыхнули события в Ферганской долине. Поначалу никто не хотел верить в сотни убитых. Когда же осенью погромы начались и в Ташкенте, было уже поздно. Софья Львовна посчитала это карой за свое любопытство и отдала все средства, что у нее были, чтобы вывезти семью брата из горячей точки. Увы. Она сама встречала в Ростове военный самолет с беженцами из Ташкента. Среди живых там был только истерзанный племянник. Позже Арик рассказал, как погибла вся семья. Лучше бы она этого не знала.

Больше года Софья Львовна не могла успокоиться. Она винила себя за случившееся и хлопотала о племяннике. Постепенно все становилось на свои места, но в августе 1991 случился ГКЧП. Почему-то этот жаркий месяц всегда был неблагосклонен к России. Мало кто понимал, что происходило тогда в Москве, но Софья Львовна знала, борьба за власть всегда связана с борьбой за деньги. Она ругала себя за излишнее любопытство, но ничего не могла с собой поделать. Пока возбужденные граждане митинговали на площадях столицы, а вооруженные люди постреливали друг в друга, сотрудница пыльного архива принялась за работу.

Деньги не любят суеты, а бухгалтерия всегда живет прошлым. Опираясь на эти два неоспоримых постулата любой финансовой системы, опытный специалист министерства финансов раскопала много интересного. Анализируя проводки на известные ей номерные счета во Внешторгбанке и сопоставляя громкие события второй половины восьмидесятых, Софья Львовна натолкнулась на так называемое «золотое» дело, разгромленное комиссией партийного контроля еще в 1986 году. Тогда следственная группа, возглавляемая Александром Нагорнюком, несколько лет расследовала дело о взятках и хищениях артели золотоискателей, в котором фигурировал помощник Брежнева – Геннадий Бровин. Под натиском неопровержимых улик Бровин струсил и дал признательные показания по полной программе. Ниточка потянулась к сыну Генсека Юрию Брежневу, бывшему тогда замминистра внешней торговли. Однако суд, разбиравший это дело, признал виновным только мелкую сошку, а других тронуть не посмел. Разматывая связи подозреваемых, следователь Нагорнюк стал объединять в свое дело другие артели, потом – «Забайкал-золото», за ним «Узбекзолото» и, наконец, Минцветмет. Нити опять привели в Кремль, и реакция последовала незамедлительно. Группу обвинили в нарушении законности, следователей уволили, а дело сдали в архив. Только вот бухгалтерию не тронули. В архиве министерства финансов хранились все копии проводок по счетам, фигурировавших в деле, которое распутывал следователь Нагорнюк. Бухгалтерская документация тех артелей, приисков, объединений, республиканских и союзных министерств была аккуратно подшита в папки. Их анализ был ошеломительным – как и в «хлопковом» деле, огромные суммы стекались на те же самые таинственные номерные счета Внешторгбанка.