Читаем Широки врата полностью

— Он говорит, что он никогда не знал, кому верить. А теперь уже слишком поздно.

— Скажи ему, что это не так. Мы будем помогать ему, вы и я, и другие его друзья.

— Он продолжает плакать и говорит, что у него нет друзей. Он имел обыкновение иметь много денег, но теперь у него нет ничего, и никто его не уважает. Он говорит, что он чувствует себя голым.

— Позаботьтесь о нём. Вы такой сильный.

— Прекратите пытаться польстить мне. Этот старик наказывает себя, и никто не может остановить его. Он говорит что-то о сделке. О документах, которые он должен был подписать сегодня утром. Он ушёл очень неожиданно. Он беспокоится об этом. Он не доверяет своим наследникам. Он не доверяет ни вам, ни мне, ни кому-либо ещё. Кем он был? Большим преступником? Он заламывает руки и кричит, что он не был им. Он говорит: «Если бы вы знали, что я должен был делать, чтобы заработать на хлеб, когда был молод, и это был плохой хлеб, к тому же!»

Таковы были последние слова сэра Бэзиля Захарова, командора английского ордена Бани и кавалера французского ордена Почетного легиона. Текумсе замолчал, и мадам зашевелилась, открыла глаза и вздохнула. «Что-то пошло не так?» — спросила она в изумлении. — «Я чувствую себя странно».

«Один из духов был недоволен», — сказал Ланни.

— Ах, это всегда расстраивает меня.

Он предложил ей вина и бисквитов. Она была умеренным человеком. Она выпьет один маленький бокал вина и сгрызёт пару бисквитов. А потом её посетит восхитительная мысль: кино за углом! Ей всегда нравились американские картины. У неё было трудное время в Нью-Йорке, но Америка была прекрасна, а её картины ещё лучше. Ланни положил двадцатифранковую купюру на ее колено и сказал: «Когда вы посмотрите кино, возьмите такси до дома мадам Оливии, и спасибо за вашу помощь».

«Bonjour, Monsieur Lanny». — Она, получившая подготовку в кино, заподозрила роман между этими двумя изящными людьми, и она пронесёт их образы с собой и смешает их с событиями на экране.

А Труди и Ланни поспешно вышли. У них были одни и те же мысли, вряд ли было необходимо говорить на них. Неужели Захаров умер? «Если это правда, Ланни, это невероятно!» — воскликнула она. А он усмехнулся. Это прекрасно объясняет естественную реакцию на эти паранормальные явления загробного мира. Если это было не так, то это было легко понять, но если это было верно, то такого просто не может быть!

Ланни сказал: «Один раз ко мне являлся призрак, и я знал, что он был настоящим. Я чувствовал то же самое и на этот раз. Старик, конечно, должен был умереть».

Они подошли к углу, где был киоск, и там были газеты с новостями на первых страницах: «Умер Захаров». Бывший оружейный король Европы умер от сердечного приступа в своей ванной комнате рано утром на руках своего верного камердинера. Его знали, как «самого таинственного человека Европы», но газетам удалось выяснить много о нем, и это обещали опубликовать в следующих изданиях. Ланни спросил женщину в киоске: «Вы давно получили эти газеты на продажу?»

— Примерно полчаса назад, месьё.

Он сказал Труди: «Это даёт пищу для размышлений о том, что я мог видеть эти заголовки, не поняв их. На самом деле, я думаю, что они бы привлекли мое внимание. Захаров был всегда важен в моей жизни. Я знал его и наблюдал за ним с тех пор, когда я был маленьким мальчиком. Он загипнотизировал меня, потому что у него была такая власть, и я думал, что она означала для него, и что на самом деле происходит внутри него, он стал для меня своего рода проповедью в Воскресной школе о бесполезности великих богатств».

«Что в этом убедило его на нашем сеансе», — прокомментировала она.

— Возможно, это мое подсознание. Но должен был быть какой-то сигнал снаружи, говоривший мне, что он был мертв. Я, конечно, не думал о нем, у меня все мысли были направлены на Люди, желая вызвать его.

— А его завещание, разве оно могло быть в твоём подсознании?

— Старик был осажден охотниками за наследством, и я, конечно, знал, что он должен думать, я был одним из них. Это было проклятием его огромного состояния. Он не мог удержаться от этой мысли о каждом мужчине или женщине, которые были рядом с ним. Мне кажется, что герцогиня была единственным человеком, которому он когда-либо верил в своей жизни. Именно поэтому ее потеря так раздавила его, а стремление к ней стало навязчивой идеей. Он так наказал себя, как сказал Текумсе некоторое время назад.

«Denn alle Schuld râcht sich auf Erden»[165] — сказала Труди, цитируя Гете.