Олимпий Кузьмич не успел ничего ответить. Раздался телефонный звонок. Тренер снял трубку, и тотчас все услышали рокочущий бас председателя областного комитета физкультуры. Судя по тому, как вытянулось лицо и округлились глаза Олимпия Кузьмича, все поняли, что это не было поздравление с днем рождения или приглашение на чашку чая.

— За что? — с душевным надрывом вопрошал тренер, почему-то дуя в трубку. — Ну хорошо, дайте мне характеристику, и я уйду по собственному желанию. Ах так? У меня есть свидетели, я буду жаловаться!

Олимпий Кузьмич положил трубку.

— Вы слышали, куда он меня послал?

— Нет, мы ничего не слышали, — в один голос отвечали физкультурники.

— Он послал меня к черту. Вы все за одно. А знаете ли вы, кто я такой?

— Знаем, — раздалось в ответ, — в газете про вас все сказано. И то, как вы читали лекции, как разорили стадион, как устроились тренером.

— А статья? — растерянно спросил Олимпий Кузьмич. — Статья-то напечатана?!

— Напечатана. Под рубрикой «И смех и грех», — сказал Сечкин.

…В тот же день Олимпий Кузьмич отбыл в неизвестном направлении. Кто знает, где он теперь? Может быть, устроился конферансье, и зрители, слушая его, зевают от скуки. Может быть, читает лекции на тему «Новое в тренировке легкоатлетов», и сидящие в зале покатываются от смеха. А может быть, убеждает слушателей, что вирусный грипп вреден, а белый гриб полезен?

Андрей Шманкевич

МЫ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ

Наш заводской стадион никогда не пустует. С утра и до вечера там идут занятия и тренировки на поле, на беговых дорожках, на площадках. Особенно много у нас бегунов — может быть, потому, что наш физрук — хороший бегун, а еще вернее, потому, что директор завода сам когда-то не раз брал первенство по стометровке. Надо еще сказать, что у комсомольцев нашего завода вопросы физкультуры присутствуют в каждой повестке дня. Недавно они постановили, что все молодые рабочие-комсомольцы должны сдать нормы ГТО и вовлечь всю заводскую молодежь в это движение.

После этого решения на стадионе стало еще люднее, а беговая дорожка не пустовала буквально ни минуты. Дядя Степан, великий специалист по дорожкам и каткам, перешел работать на ночную смену: днем ему не удавалось приводить дорожку в порядок.

Но я хочу рассказать вам не о стадионе, а об одном интересном случае, происшедшем на стадионе совсем недавно. Об этом на заводе много говорили, но, может быть, вы не знаете, — и я расскажу еще раз.

Наша группа тренировалась после обеда. Бегали мы на сто метров пятерками, чередуясь с девушками. С теми, у кого не ладилось со стартом или финишем, инструктор занимался еще дополнительно в отдельной группе. В эту группу определялись и все новички. Новичков у нас всегда было много, потому что при приеме на работу их обязательно агитировали заниматься спортом и начинали они с бега.

Однажды появился такой новичок и во время тренировки. Пришел и сел на задней скамье с таким видом, точно он боялся, что его в любую минуту попросят уйти.

Мы не обратили на него особого внимания, и только инструктор крикнул ему:

— Товарищ, чего же вы расселись? И так опоздали. Идите в раздевалку.

Новенький смутился, попытался что-то сказать инструктору, но тот уже занялся другими. Паренек потоптался на месте и хотел было снова сесть, но тут его сцапала за руку Маша.

Кто такая Маша, надо сказать особо. Ничто на свете не интересовало ее больше физкультуры. При такой любви она, несомненно, стала бы прекрасным преподавателем, но вся беда в том, что сама она была, как бы это сказать, ну не очень талантлива. Пробовала она свои силы во всех видах и нигде не добилась сколько-нибудь заметных результатов. Может быть, инструктор прав, что все это происходило потому, что она была слишком нетерпелива и не могла сосредоточиться на чем-либо одном. Удивительно, что при всем этом у нее не пропала любовь к спорту. Когда ее назначили заведующей раздевалкой, она искренне обрадовалась и, надо сказать, была на высоте положения. В раздевалке всегда был идеальный порядок. О том, что она не перестала заниматься, не стоит и говорить.

Вот она-то и поймала новичка за руку.

— Что же мне каждого особо приглашать? Почему не одеваетесь?

Новичок уставился на Машу с таким любопытством, точно никогда в жизни не видал таких белых и невероятно курчавых волос. Маша рассердилась не на шутку — по крайней мере, сделала все, чтобы казаться сердитой. Она до предела сдвинула брови, надула губы, даже сморщила нос. Но почему-то паренек не испугался, а еще шире улыбнулся ей. Тогда Маша перешла на другой тон:

— Ребята, неужели вы не можете понять, что я тоже хромаю на старте, что старт — у меня самое больное место… А из-за вас я не могу тренироваться, — пропела она жалобно.

Это проняло парня; видно, он никак не хотел быть виновником ее хромоты на старте, поэтому он покорно пошел за Машей в раздевалку.