– Да. Нормана Коллинза в любом случае в ближайшее время не выпустят, но даже если вдруг такое и случится, здесь его больше ничего не интересует. Равно как и всех остальных.

– Остальных?

Отец замешкался.

– Людей всегда интересовал этот дом. Коллинз сказал мне, что в этом районе его прозвали «домом ужасов». Дети подначивали друг друга пролезть на участок. Фотографировались тут и все такое.

– Дом ужасов… Меня уже достало такое слышать.

– Да это просто детские страшилки, – попытался успокоить меня Пит. – Останков Тони Смита здесь больше нет. Это было все, что интересовало Коллинза. Не ты и не Джейк.

Не я и не Джейк. Но мыслями я постоянно возвращался к тому моменту, когда в тот вечер увидел Джейка в самом низу лестницы, разговаривающего с каким-то мужчиной через щель почтового ящика. Я не мог в точности воспроизвести слова, которые слышал, но запомнилось достаточно, чтобы понять, что тот пытался убедить Джейка открыть дверь, а я далеко не был убежден, что интересовали его исключительно ключи от гаража.

– А как насчет Нила Спенсера? – спросил я. – Коллинзу предъявили обвинение в его убийстве?

– Нет. Но у нас есть сразу несколько подозреваемых. Есть прогресс, и, поверь мне, я ни в коем случае не позволил бы вам обоим вернуться сюда, если б не думал, что тут вы в полной безопасности.

– Ты все равно не смог бы мне помешать.

– Да. – Он отвернулся. – Но я наверняка стал бы настаивать, особенно с учетом того, что здесь живет Джейк. Похищение Нила Спенсера было спонтанным – он гулял совершенно один. Это не тот человек, который жаждет внимания. Тебе определенно стоит получше присматривать за Джейком, но нет причин думать, что вам с ним грозит какая-то опасность.

Звучала ли в этих словах полная убежденность? Я далеко не был в этом уверен, но «прочитать» отца сегодня было нелегко. Вид у него был здорово измотанный. Когда я первый раз увидел его, было ясно, что он в хорошей физической форме, – но сегодня действительно выглядел на свой возраст.

– Устало выглядишь, – заметил я.

Отец кивнул.

– В самом деле устал. И мне придется сделать то, чего я отнюдь не ждал с нетерпением.

– Что именно?

– Неважно, – просто ответил он. – Важно то, что надо сделать.

Все это дело взяло с него свою дань, осознал я, и это было совершенно ясно по всему его поведению. «Важно то, что надо сделать». Теперь я видел перед собой человека, словно придавленного какой-то тяжкой ношей и изо всех сил пытающегося с ней справиться. Выглядел он так, как я часто ощущал самого себя.

– Моя мать, – вдруг произнес я.

Отец опять посмотрел на меня и выждал, не задавая никаких вопросов.

– Она умерла, – сказал я.

– Ты мне уже говорил.

– Ты сказал, что хочешь знать, что у нас происходило. Жизнь у нее была сложная, но она была очень хорошим человеком. Я не мог бы желать лучшего родителя. Это был рак. Она не заслуживала того, что с ней случилось, но она не страдала. Это произошло очень быстро.

Это была ложь – смерть моей матери была долгой и мучительной, – и я не понимал, почему сказал именно так. Никакой священный долг не требовал от меня дарить Питу душевное спокойствие или облегчать боль и чувство вины, которые он испытывал. И все же какая-то часть меня с удовлетворением отметила, что навалившийся на него вес вроде немного отпустил.

– Когда?

– Пять лет назад.

– Так Джейк ее еще застал?

– Да. Он ее не помнит. Но да.

– Ну что ж, рад слышать хотя бы это.

На секунду наступила тишина. Но тут Джейк ссыпался к нам по ступенькам, и мы оба одновременно чуть отпрянули друг от друга, словно между нами вдруг лопнула какая-то туго натянутая нить, притягивающая нас друг к другу.

– Все в точности как было, папа. – В голосе Джейка звучало чуть ли не подозрение.

– При обысках мы всегда соблюдаем аккуратность, – объяснил Пит. – И всегда прибираемся за собой.

– Качество, достойное восхищения.

Джейк повернулся и убежал обратно в переднюю комнату.

Пит покачал головой.

– Да, парень с характером.

– Угу. Он такой.

– Буду держать в курсе всех новостей, – сказал он. – Но пока, вдруг если что потребуется – я имею в виду, абсолютно что угодно, – то вот мои координаты.

– Спасибо.

Я посмотрел, как мой отец идет по дорожке к воротам, слегка кивая головой, и покрутил визитку в пальцах. Когда он сел в машину, я глянул на собравшихся за ней репортеров. Большинство из них уже разъехались. Я изучил лица оставшихся, высматривая Карен.

Но ее уже там не было.

42

«Это в последний раз, – повторял себе Пит. – Помни об этом».