Читаем Шепот ужаса полностью

Но чаще девочки умоляют нас не бросать их, и тогда я отвожу их в Тхлок Чхрой. Там они видят счастливых сверстниц в синих юбочках и белых блузках. Видят вкусную домашнюю еду, а ведь многие из спасенных нами постоянно недоедали. Видят домашнюю живность, цветы… И понимают: все девочки из приюта прошли через то же, что и они сами. Тогда эти девочки спрашивают: «Если я останусь на неделю и буду ходить в школу, можно мне такую же форму, как у других?» Я отвечаю им: «Конечно». А через неделю они уже хотят остаться в приюте навсегда. И остаются, но только до тех пор, пока не вырастут. Как бы тяжело ни было прощаться с теми, кто вырос на твоих глазах, для кого ты стала в своем роде семьей, всегда приходит время расставаться.

* * *

Когда в 1999 году дети переселились в новый центр, у меня будто камень с души свалился. Я почувствовала, что наконец-то сделала большое дело. В детском приюте царит атмосфера любви и понимания. Девочки знают, что они в безопасности. Недавно мы расширили дом. Самый маленький у нас мальчик, зовут его Атх, ему чуть больше года. Вообще-то мы не должны были принимать его, но едва родившегося младенца нашли в мусорном баке рядом с приютом в Пномпене, и кухарка усыновила его.

Сейчас в детском приюте живет девочка по имени Сари Мать. Ей было шесть, когда мы вытащили ее из публичного дома вместе с сестрой, Сари Моуть, которой было девять. Произошло это в начале 2006-го. Рейд проводился в приграничном городке, тогда мы спасли десять девушек, однако эти две были гораздо моложе остальных. Всех десятерых мы привезли в приют в Пномпене, однако сестры ехали сидя у меня на коленях. Они были слишком напуганы, чтобы говорить, на вопросы не отвечали, только жадно ели фрукты, купленные мной в придорожной забегаловке. Они цеплялись друг за дружку, как зверьки. И напоминали голодных птенцов — с раскрытыми клювами и огромными глазами.

Лишаясь девственности, маленькие девочки чаще получают ВИЧ и другие инфекции. И оказалось, что Сари Мать больна СПИДом. Ей было очень плохо: пневмония, туберкулез. Пришлось несколько раз побывать в больнице. Она отказалась жить в специализированном приюте, где ухаживают за больными СПИДом, — не хотела расставаться с нами. По линии «Врачей без границ» девочка получает антиретровирусную терапию: о себе она почти ничего не рассказывает, только то, что ей сделал больно один белый мужчина. Наш психолог говорит, что девочка пытается забыть полученную травму, и нам следует помогать ей в этом. Так что мы не задаем никаких вопросов. С ее сестрой, Сари Моуть, сейчас уже все в порядке.

Еще одну спасенную шестилетнюю девочку зовут Мотета. Мы нашли ее, покрытую сплошными синяками. в клетке в одном из борделей района Туол Кок. Мотету продала в бордель собственная мать: почти сразу же после этого дела у содержательницы борделя пошли из рук вон плохо. Содержательница обратилась к гадалке, а та сказала, что Мотета одержима злым духом. Чтобы выгнать его, гадалка посоветовала девочку избить. Само собой, девственность Мотеты уже была продана, однако несчастную заперли в клетке и избивали до тех пор, пока все ее тело не покрылось синяками.

Таких маленьких девочек трудно расспрашивать. Мотета зовет меня бабушкой, я же постоянно успокаиваю ее: «Не бойся, в обиду я тебя не дам». Я обещаю ей, что никто больше не причинит ей боль. Приученная к работе, она все время находит себе занятие: стирает, убирается в доме.

Самая старшая в нашем центре Ма Ли. Ей девятнадцать, она с нами с того самого времени, как мы спасли ее, но еще не готова жить самостоятельной жизнью. Ма Ли уже получила аттестат об окончании школы, но хочет остаться и учить девочек ткачеству. Сейчас все маленькие девочки находятся под ее началом.

Создание детского центра — лучшее, что мне удалось сделать. Большинству девочек у нас от двенадцати до четырнадцати лет, они относятся друг к другу с большой добротой. Старшие зовут младших сестричками. Когда в центр поступают новенькие, остальные помогают им. В центре есть няня, которая присматривает за девочками. Девочки ходят в деревенскую школу, у них чистая, выглаженная форма. Есть возможность поговорить с психологом, но многие предпочитают молчать, а работа с пряжей тоже своего рода терапия, способ очистить ум и сделать что-нибудь красивое своими руками в свободное от школьных занятий время.

Все девочки сами по себе хорошие, помогают пожилым. Всегда уважают старших, всегда первые ученицы в школе. Поначалу деревенские не принимали их из-за того, чем девочки вынуждены были заниматься раньше, считали грязными. Даже называли шлюхами. А теперь души в них не чают. И защищают от чужих.

А мне признаются: «Сомали, как хорошо ты воспитываешь своих девочек!»

Я говорю девочкам, что люблю их, что они умницы. И напоминаю: «Что бы с вами ни произошло в прошлом, вы можете доказать окружающим, что умны, сильны и добры».

* * *