М. А. БАРГ

ШЕКСПИР И ИСТОРИЯ

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

СЕРИЯ «ИЗ ИСТОРИИ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ»

ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ, ИСПРАВЛЕННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

Москва 1979

ОТ АВТОРА

Тема книги нуждается в уточнении. «Шекспир и история» может означать и место Шекспира в истории мировой культуры, и оценку его творчества в различные исторические периоды, и трактовку Шекспиром различных исторических сюжетов, и его воззрения на исторический процесс в целом (т. е. его философию истории). В данной книге рассматриваются лишь последние два аспекта. Оставаясь долгое время отдаленной «периферией» шекспироведения, эти аспекты оказались в послевоенный период в центре внимания. Можно было бы привести внушительный список работ шекспироведов, в том числе известных трудов советских исследователей: А. Аникста, Л. Пинского, Ю. Смирнова, М. и Д. Урновых, Ю. Шведова и др., в которых интересующая нас тема плодотворно разрабатывалась в последние годы. И тем не менее есть одна грань, которую литературоведение оставило на долю историков, — исторические хроники Шекспира как воплощение исторической мысли в Англии XVI в. Очевидно, что выяснение этого вопроса могло бы пролить свет на более широкую проблему — общее и специфическое в мировидении Шекспира. Теснейшая связь между историческим опытом и мировидением той или иной эпохи уже давно отмечена. Так, Бокль, автор известной «Истории цивилизации в Англии», в свое время заметил: «Всегда будет существовать связь между тем, как люди смотрят на прошлое, и тем, как они воспринимают настоящее». Обычно подчеркивается значение прошлого для понимания настоящего. Между тем роль настоящего в истолковании прошлого ни в коем случае не должна недооцениваться. Можно даже заметить определенную закономерность: чем больше мы отдаляемся от современного состояния исторической науки к ее истокам, тем в большей степени историческое видение ограничено «настоящим». Историческое мышление XVI в. в этом смысле особенно характерно.

Известно, что анализ мировоззренческих аспектов творчества великого драматурга — задача необычайно сложная. Шекспир не был ни политическим, ни историческим мыслителем. Свое отношение к миру истории и его проблемам он выразил не в памфлетах и трактатах, а в галерее сценических образов. Сценические персонажи Шекспира принадлежали к различным историческим эпохам, населяли различные страны, наблюдали окружающий их мир то из королевского дворца, то из вросшей в землю хижины. И естественно, что каждый из них сообщает свою версию увиденного. За кем из них скрывается автор, чьими устами он говорит с потомками, и предстоит выяснить современному исследователю.

Но трудность изучения философских, исторических, политических и этических воззрений Шекспира еще не означает невозможности их изучения. Уже со временя Гердера, Гёте и Шлегеля Шекспир признан не только гениальным художником, но и великим мыслителем. Глубина проникновения в мир человеческих страстей открыла ему мир истории и политики, не омертвевший, не идеализированный, а земной — полный жизни и динамизма. Проникновение в тайну шекспировского мировидения — вечно решаемая и вечно новая задача науки.

Разумеется, в этой области советское шекспироведение накопило большой и интересный материал наблюдений и выводов. Но, поскольку здесь речь идет не об образно-поэтическом ключе к решению данной проблемы, а об историко-критическом подходе к ней, то исследование еще впереди.

Популярная книга, естественно, не призвана решать такого рода задачи. Единственное, к чему автор стремился, — дать представление читателю о характере вопросов, с которыми он неизбежно столкнется, если захочет глубже вникнуть в эту проблематику, и попытаться по возможности ответить на некоторые из них.

Однако истекшие со времени первого издания годы позволили автору и в рамках данной книги уточнить ряд идей и положений, которые определяют истолкование проблемы в целом.

ВВЕДЕНИЕ