Второй человек стоял возле стены, недвусмысленно держа руку в кармане. Скользящая дорожка понесла их вдоль коридора. На третьем перекрестке они сели в лифт и стали подниматься наверх. Напротив промелькнули девушка и юноша, спускающиеся вниз. Ее полупрозрачная легкая туника переливалась нежными цветами, волосы были уложены в высокую прическу и опрыснуты михалятом, ее смех показался Коскинену серебряными колокольчиками, звеневшими откуда-то издалека. Он почувствовал себя таким же одиноким, как в ту ночь, когда умерла его мать.

«Чепуха, — сказал он себе. — Все должно быть под контролем. Именно этого и хочет Протекторат — контролировать все, сохранить города от радиоактивного дыма. И Служба Безопасности не более чем служба разведки Протектората. Все понятно. Ведь этот потенциальный барьер открывает возможности войн. Хотя и не откровенно агрессивных. Или я ошибаюсь? Может быть, Служба Безопасности — или сам Маркус — хочет иметь твердую уверенность в этом?»

А пока Сойер крепко держит его за локоть, у второго агента в кармане наверняка оружие, и они ведут его куда-то, где проникнут в его мозг с помощью психонаркотиков… И внезапно ему до боли захотелось снова очутиться на Марсе…

На окраине Тривиум Сароятис, где начиналась Элезианская пустыня, которую заливало светом маленькое солнце, сверкающее с неба, похожего на пурпурное стекло, и по которой перекатывались темно-красные и коричневатые песчаные дюны, а на горизонте вздымался песчаный вихрь, увенчанный ледяными кристаллами, возвышалась каменная башня. Она стояла здесь еще в те времена, когда жители Земли охотились на мамонтов.

Из-за башни появилась огромная фигура Элькора. Его шагов не было слышно в разреженном воздухе. Приблизившись, он положил могучую руку на шею Коскинена, и Коскинен почувствовал ее даже через термокостюм, но в то же время касание было мягким и нежным, как прикосновение женской руки. Коскинен ощутил кодированную вибрацию, пронизывающую все его существо, он понимал этот код так же просто, как английский язык.

— Когда я прошлой ночью растворился в звездном свете, у меня появилась идея о новом аспекте реальности, которая поможет решить проблему и порадует нас.

Лифт остановился. Они вышли из кабины на крышу. Чуть в стороне от других припаркованных машин стоял ничем не выделяющийся воздушный кар. Сойер кивнул сторожу и открыл дверцу:

— Заходи.

Коскинен сел на переднее сиденье. Агенты заняли места слева и справа от него. Все застегнули ремни безопасности. На радарном посту вспыхнул зеленый сигнал, Сойер передвинул рычаг, и кар взмыл в небо.

ГЛАВА 2

Солнце уже село, и малоэтажные мегаполисы погрузились в темноту. По стране протянулись цепочки электрических огней. Они тянулись, как смутно припоминал Коскинен, к Бостону, Норфолку, Питсбургу. Но над погруженной в темноту землей возвышались небоскребы, Центры. Они были такими высокими, что солнце еще освещало их верхушки. Над янтарем солнечного заката небо окрасилось в темно-зеленый свет, и на нем вспыхнули яркие звезды.

Венера, вспомнил Коскинен. А эти маленькие движущиеся точки — спутники связи. В небе парило множество воздушных каров — гораздо больше, чем он помнил с детства. Значит, благосостояние людей возросло, подумал он. Огромный трансконтинентальный лайнер перечеркнул небосвод, идя на посадку на морской аэродром возле мыса Код.

Сойер взял курс на Вашингтон и, включив автопилот, достал пачку сигарет.

— Куришь? — предложил он Коскинену.

— Нет, благодарю, — тишина в кабине кара давила на Коскинена, и, чтобы нарушить ее, он объяснил: — Мы, на Марсе, не можем курить.

— О, конечно. Ведь приходится все время восстанавливать кислород.

— Нет. Кислород здесь ни при чем. Главное — сила тяжести. Вместе с марсианами мы разработали восстановитель воздуха размером с кулак. Он способен снабдить воздухом двух человек, даже при максимальном потреблении кислорода. Я вмонтировал такой восстановитель в экранирующее устройство. Естественно, когда я путешествовал по Марсу, используя вместо термокостюма и шлема потенциальное поле…

Сойер напрягся.

— Заткнись! — рявкнул он. — Я не желаю этого слышать.

— Но ты же из Службы Безопасности, — сказал удивленный Коскинен.

— Я не босс. И я не хочу подвергнуться промыванию мозгов, чтобы забыть то, чего не должен знать.

— Заткнись, — присоединился его напарник.

Сойер поджал губы. Коскинен откинулся на спинку сиденья: «Неужели они сотрут мою память?»

Второй агент повернулся и посмотрел в заднее окно.

— Что-то долго этот кар летит за нами, — сообщил он.

Сойер тоже посмотрел. И Коскинен не мог удержаться, но не увидел ничего, кроме ничем не примечательного кара, летящего за ними. В небе было много таких же машин.

— Мы не одни, кто летит в Вашингтон, — заметил Сойер.

Агент достал из отделения для перчаток бинокль и посмотрел на кар.

— Да, — пробормотал он. — Тот же, что шел за нами от самого Джерси. Я обратил внимание.

— Таких голубых каров много, — ответил Сойер.

— Я запомнил номер, — фыркнул агент. — Бери курс на Академию.

— Но… — пот каплями стекал по щекам Сойера.