Эта стена, похоже, состояла из плотного вулканического стекла глубокого чёрного цвета. Внешне она напоминало плоское чёрное зеркало.

— D’gaos, — пробормотал он. — Где же эта человечка?

Простирая свой свет, он осознал, что по другую сторону камня находится обширное пространство, и протянул руку. Он ощупал поверхность, пока он вновь не…

… очутился в ином месте.

На мгновение он мог лишь стоять там, моргая от резкой перемены в освещении. Осмотревшись по сторонам, он остановил взгляд на стене органических машин, уставившись на них в каком-то неверии, пока голос Касс не выдернул его в настоящее время.

— Эй, 'Дори.

Балидор повернулся и увидел эльфийское лицо Касс.

Она подозвала его нетерпеливым жестом, её руки повисли в воздухе над чем-то вроде главной панели управления, как минимум для нескольких органических машин.

— Ты узнаешь эти пульты управления? — спросила она, показывая на наборы клавиш. — Я не могу читать на этом языке.

Осторожно приблизившись, Балидор посмотрел на пульт, затем на обширный набор машин. Ряд органики уходил в каменные стены глубже, чем он изначально осознавал.

— Что это, бл*дь, такое? — спросил он по-английски.

Касс подняла взгляд, широко улыбаясь. Её глаза светились светом, которого он не видел в них за все месяцы, что они знакомы. Это было лёгкое веселье, счастливое ощущение триумфа, которое как-то приободрило Балидора.

— Видишь это? — спросила она, показывая на монитор.

Балидор проследил за её указывающим пальцем и уставился на проекцию виртуальной реальности. Нахмурив лоб, он попытался различить образ на экране, осознать его.

— Что это? — спросил он наконец.

— Космос, — сказала она, смеясь. — Можешь себе представить?

— Космос? — он тупо уставился на неё. — Кто в космосе?

Она улыбнулась ещё шире, и в этой улыбке было столько радости, что Балидор невольно улыбнулся в ответ, поражаясь глубине её эмоций.

— Фигран, — сказала она. — Но мы доставим его домой.

Глава 41

Сломленная

Я скорчилась в углу камеры. Я не могла пошевелиться.

Мой разум казался совершенно плоским и статичным. Я боялась, что я сломлена. Что я никогда уже не буду нормально функционировать. Я ощупывала свои части тела, но не могла заставить себя посмотреть.

Я не могла пошевелиться. Я действительно не могла пошевелиться.

Я знала, что меня наказывали… наказали… скоро снова накажут.

Угрозы размывались в моем сознании воспоминаниями о физической боли. Я не могла хорошо видеть. Я ждала его. Я ждала, когда…

Мой разум скользнул обратно в статичное состояние, затем вернулся в свою медленную петлю.

Меня наказывали. Наказывали за то, что я плохая. Я не помнила. Ничто не шевелилось нормально. Все мышцы в моем теле… все казалось как будто парализованным. Это было блаженство. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. На мгновение…

Я зациклилась на одной детали. Я пускала слюни. Я пыталась держать рот закрытым. Я клала подбородок на колени. Я поворачивала голову вбок, но ничего не работало. Меня привалили к углу, как сломанную куклу.

Кровь покрывала пол. Тихо.

Пятно, кажется, не сделалось больше, чем прежде, но я не могла точно сказать, когда было это «прежде». Возможно, я умирала. Я ничего не чувствовала, но это возможно. Я хотела переживать по этому поводу. Я отчаянно хотела иметь мнение на этот счёт, но ничего не могла найти.

Он забрал меня в одну из тех комнат с зелёным кафелем.

Я ощущала частицы этого, но они были блаженно лишены моего света. Никаких орд человеческих охранников. Только он. Я что-то сделала — что-то, что его разозлило. А может, напугало. Я не помнила, что именно. Я позволила своему сознанию гудеть на ровной, безжизненной ноте и больше всего желала заснуть, чтобы не находиться здесь ещё дольше.

Ему это нравилось, очень нравилось. Он хотел моего света. Он хотел…

Когда я услышала голос, я была уверена, что сплю и вижу сон.

— Эй! Мост!

Я узнала этот голос даже в громком шёпоте.

Я с трудом подняла голову, вновь положив подбородок на колени. Я все ещё пускала слюни. Я не могла пошевелить руками, чтобы вытереть их. Мои пальцы безвольно лежали по бокам, ладони разжались. Я уставилась в широкое азиатское лицо.

По какой-то причине слезы в его глазах удивили меня сильнее всего.

— Мост, — он опустился на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Он протянул руку, и его глаза увлажнились, слезы покатились по лицу. — Иди сюда. Можешь?

Я старалась держать глаза открытыми, глядя на лицо Мэйгара.

Я непременно спала и видела сон. Непременно.

***

— Элли!

Голос пронзил моё сознание, заставив мои глаза открыться.

Его паника напугала меня, заставила съёжиться.

— Элли, что случилось?! Что не так?

Мальчик кинулся на колени рядом со мной. Его пальцы приласкали моё лицо, убрав влажные от пота волосы с глаз. Даже легчайшее прикосновение причиняло боль, заставляло меня отдёргиваться. Онемение ушло.

Он наступил в мою кровь и захныкал, вскрикнув. Его мучение заставило меня вцепиться в него. На мои глаза навернулись слезы.

— Все хорошо, — услышала я свой голос. Мои губы онемели. — Все хорошо, детка…

Он уставился на меня радужками, светившимся слабым зелёным светом.