– Определенно. Тебе нужно поговорить с ней об этом. Вы могли бы выступить вместе.

Она ковыряет ковер носком тапки и выглядит неуверенной, но в то же время приятно взволнованной.

– Хочешь, я спрошу у нее?

В глазах сестры читается облегчение.

– А тебе не трудно?

– Нет конечно. Я знаю, ей очень понравится эта идея.

Пенни подпрыгивает на месте.

– Спасибо, Джуд! – Я удивлен, когда она обнимает меня, стараясь не попасть мне в глаз кончиком смычка, а затем разворачивается и убегает вверх по лестнице.

Я все еще улыбаюсь ей вслед, когда тренькает мой телефон. Я опускаю взгляд.

Ари: Конечно!

Мое сердце замирает.

Конечно? Конечно что?

О нет. То последнее сообщение… оно не…

Я хватаю телефон и, присев на край кровати, спешу разблокировать экран. Черновки моих сообщений маячат перед глазами, и вот оно, последнее, которое я на самом деле отправил.

Я подумывал сходить завтра в караоке. Хочешь со мной?

И ответ Ари.

Конечно!

У меня вдруг перехватывает дыхание; на меня накатывает приступ паники, а следом за ним – прилив восторга.

Я это сделал! Я написал ей! Я пригласил ее на свидание! Случайно, но все же. И она сказала «да».

Не «даже не рассчитывай». Не «как-нибудь в другой раз». Просто «да».

Меня охватывает смех, и немного кружится голова. Ужин. Караоке. С Ари. Завтра!

На экране появляются три точки – Ари печатает что-то еще.

Я напрягаюсь, задерживая дыхание, ожидая ее следующих слов.

Я думала, ты никогда меня не пригласишь.

Думаю о тебе весь день.

Жду с нетерпением…

Узнаю, не хочет ли Изи тоже пойти.

Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я умираю.

Закатывая глаза, я падаю на подушку.

Спустя вечность я вздыхаю и набираю ответ.

Круто. Я поговорю с Прю и Квинтом. Увидимся там.

<p>Глава тридцать шестая</p>

Что нравится девушкам, по мнению Голливуда:

Цветы

Шоколад

Дорогие украшения

Что нравится Ари, по моим наблюдениям:

Скидки в благотворительных магазинах

Попкорн с соусом тапатио

Открывать для себя малопонятные инди-группы, о которых никто никогда не слышал

– Над чем это ты тут трудишься?

Я прикрываю блокнот рукой и поднимаю на Карлоса невинный взгляд. Быстро отвечаю:

– Да так. Просто заметки для школьного проекта.

Карлос многозначительно смотрит на меня, затем на мой прикрытый блокнот; приподнимает бровь.

– Ага. Сегодня опять встреча с кем-то особенным?

– Особенным? Нет. Нисколько. С чего ты взял?

Он хмурится еще сильнее. Мои щеки заливает предательский румянец.

– Только с Прю и Квинтом, – отвечаю я. – И… Ари. Они все скоро должны прийти. Я думаю. Уже вот-вот.

Группа за соседним столиком начинает громко аплодировать. Я неуверенно показываю рукой на телевизор с большим экраном за стойкой бара, где идет трансляция баскетбольного матча.

– Сегодня важная игра?

Выражение лица Карлоса становится еще более подозрительным.

– Первая в плей-офф.

– О. – Я киваю. – Это значит… «да»?

Карлос качает головой.

– Хочешь сделать заказ сейчас или дождешься остальных?

– Э-э… нет, не буду никого ждать, закажу сразу.

– Тостоны, начос, «Ширли Темпл»?

– Ты хорошо знаешь наши вкусы. О, э-э… добавь еще вишенок в напиток Ари. Да, и мне тоже побольше вишенок, ладно?

Карлос выглядит удивленным.

– Будет сделано.

–О, и халапеньо[85]. На начос. Пожалуйста.

Он колеблется. Обычно мы просим убрать халапеньо, потому что мы с Прю не любители, хотя иногда Ари просит добавить острый перец как гарнир.

– Как пожелаешь, – говорит он. – Что-нибудь еще?

– Пока все. Спасибо, Карлос.

Когда он уходит, я бросаю взгляд на свои записи, которые при дальнейшем рассмотрении оказываются совершенно бесполезными. Что мне делать? Угостить Ари острыми закусками и преподнести подарочную карту в благотворительный магазин Аннетт?

Со стоном я вырываю страницу и комкаю ее.

– Надеюсь, это был не новый рисунок.

У меня каменеет спина, когда Ари садится на полукруглый диванчик у стола. На ней клетчатая рубашка, застиранная едва не до дыр и как будто не разваливающаяся на части только благодаря волшебству.

Иными словами, воздушная. И, наверное, очень мягкая на ощупь.

Ари продвигается дальше по дивану, устраиваясь почти вплотную ко мне, и я понимаю – следуя логике,– что она оставляет место для Прю, Квинта и Эзры. Но, если забыть о логике, Ари сидит почти вплотную ко мне. Мы практически соприкасаемся. И я чувствую запах ее волос.

– Ты рано, – запинаясь, бормочу я, крепче сжимая смятую страницу в кулаке. Мне вдруг становится страшно, что я могу выронить бумажный комок, а Ари подберет его, и, как принято в кино, все комичным образом раскроется…

К лучшему или к худшему.

Из-за этой путаницы в мыслях я пропускаю ответ Ари мимо ушей.

– Так что? – спрашивает она.

Я моргаю.

– Что?

Она жестом показывает на листок.