Читаем Шанс-2 полностью

Поэтому когда прибыл покупатель с остальными монетами, он встретился с моей мрачной физиономией, стоящей возле одиноко висящего на наших жердях доспеха. Покупателем оказался невысокий, но крепко упитанный пан, в сопровождении своего, как их тут обзывают, жолнера. Жолнер отличался совершенно хамским выражением лица, впрочем, как и его хозяин. Чувствительный Богдан, до этого мучавший меня расспросами о прошлой ночи, в которой он, вместо того чтобы спать, как положено воспитанному ребенку, принимал активное участие, подал громкий сигнал тревоги. Пообещав разобраться попозже, как он там участвовал, и почему я об этом узнаю только утром, велел ему прятаться и не мешать. Первым делом проверил ощущения, и констатировал, что мир вновь отгородился от меня дымкой сна, а два стоящих предо мной человека воспринимаются как куклы, в кукольном театре. Решил не поддаваться искаженному восприятию, и в самых изысканных выражениях ответил на их грубые окрики, что Сулим скоро вернется, а если они принесли требуемую сумму в сто сорок, серебряных, пражских грошей, то все формальности могут уладить со мной, поскольку являюсь законным владельцем данного доспеха. Жолнер пренебрежительно кинул мне издали кошель с монетами, который я не ловил, а отошел в сторону, и они упали на землю внутри огороженного жердями четырехугольника.

– Ты боярин скажи своему дурачку, чтоб камнями не бросался, вроде здоровый уже, женится пора, а с головой беда. Так ты принес монеты или нет? – Я заступил дорогу его прихвостню, пробующему добраться до доспеха, с удовольствием наблюдая как его рожа от злости покрывается красными пятнами.

– Ты что недоумок, камни от серебра отличить не можешь? Иди подыми и давай сюда доспех. – На его крик уже начал собираться народ, с интересом наблюдая за развитием ситуации.

– Камни от серебра, любой отличит. Камнями бросаются, а серебро из рук в руки передают. Так что не знаю боярин, кто из нас недоумок, по всякому выходит, что не я. А звать меня, боярин Белостоцкий, личный посланец киевского князя Владимира Ольгердовича, с грамотой к славному князю Витовту Кейструтовичу. Пока князь с охоты приедет, решил доспех, в бою добытый, продать. Так что боярин, либо ты просишь прощения за нанесенную мне обиду, либо я сегодня буду просить у князя дозволу (позволения) на поединок с тобой.

Блефовал я совершенно спокойно, раз князь на охоту не взял, значит, ты парень, никто, и звать тебя, никак. И судилища княжеские тебе не с руки. Так и оказалось.

– Прости боярин, обознался. Боярин Загульский у тебя прощения просит. Молод ты годами, думал, служишь тому боярину, с кем мы торг вели. Федор, поднимай серебро, сучий потрох! Все по твоей вине случилось! Получишь батогов!

Так, первый раунд был за мной, дальше дело техники. Федор поднял с земли кошель, и буравя меня своими глазками протянул его мне. Развязав кошель, начал хладнокровно пересчитывать монеты, перекладывая их в пустой мешочек, который я тут же привязал себе на пояс.

– Неужто не доверяешь мне боярин? Считаешь монеты, как лихвар (меняла) на рынке. – Толстый явно нервничал.

– Тебе бы не пересчитывал, боярин Загульский. Но монеты получил от твоего холопа. А к нему у меня веры нет, – совершенно спокойно отбрил Толстого.

Не подвела интуиция. Пересчитав монеты, молча протянул кошель боярину.

– Тут сто двадцать монет боярин. С тебя еще двадцать монет.

Толстый с размаху залепил своему жолнеру в рыло, а тот, вытирая кровь, с ненавистью буравил уже его своими глазками. Может, зарежет когда-то втихаря. Толстый оказался средневековым вариантом базарного кидалы. Находил приезжих купцов с выгодным товаром, торговался, давал задаток, а потом таким же макаром, как со мной, или похожим, пер на них буром. Любой купец предпочтет недобрать пару монет, чем с боярином заедаться. Тот может просто в рожу дать, и ничего ему за это не будет. Ну а потом продавал в провинции, с наваром. Начинающий бизнесмен, мля, может и подлец, но голова как-то работает, ведь додумался через холуя работать, чтоб в случае чего на него вину свалить. Вот и пригодилось. Забирая у Толстого двадцать монет, почти дружелюбно сказал.

– Не бери к сердцу, боярин, ишь, раскраснелся весь как вареный рак, за холопами глаз да глаз нужен, а твой чисто тать лесной, за одну рожу повесить надо. Держи доспех. С татарина на поединке снял. Такой же широкий как ты был, только выше на голову. Еле завалил кабана. Мне в Киеве за него двести монет давали, нет, привез сюда, дурак, чтоб за сто девяносто продать. Носи здоров, боярин, только монеты холопам не доверяй, пустят по миру.

Господи! Неужели все обошлось без мордобоя и без трупов? Ведь могу, когда захочу. Трудно, однако, убить легче бы было. Эх, отвернулись бы все на минутку от нас, мне бы хватило… Мечты, мечты…

Бормоча под нос ругательства, и даря мне чувственные взгляды, чувства были разнообразные, теплоты не хватало, ну да Бог с ней, боярин забрал доспех, и быстро ретировался под откровенные смешки многочисленных зрителей.