Читаем Шандор Петефи полностью

Шандор Петефи

Что вы лаетесь, собаки?Не боюсь! Умерьте злость!В глотку вам, чтоб подавились,Суну крепкую я кость.Не тепличный я цветочек,Вам меня не срезать, нет!Я безудержной природыДикий, вольный первоцвет!А поэзию не розгойВтолковал мне педагог —Этих самых школьных правилЯ всегда терпеть не мог.Лишь боящийся свободыВечно в правила одет.Я безудержной природыДикий, вольный первоцвет.Не для мнительных ничтожествРасцветать решил я тут —Ваши слабые желудкиВам покоя не дают.Аромат мой для здоровых —Добрый люд мне шлет привет.Я безудержной природыДикий, вольный первоцвет!И поэтому вы большеНе кажитесь на порог —Это будет все равно, чтоОб стену метать горох.А начнете задираться,Не смолчу я вам в ответ.Я безудержной природы.Вольный, дикий первоцвет!

Это стихотворение было первым непосредственным ответом критикам и вместе с тем первым поэтическим кредо народного поэта. И вслед за ним хлынул целый поток тех обличительных стихов, которых господствующий класс Венгрии никогда не мог рростить Петефи, — стихов, подобных «Венгерскому дворянину»:

Мне трудиться неохота.Труд — презренная заботаНизкорождеяных скотин.Я — венгерский дворянин!Правда, есть одна наука,В ней весьма набил я руку:Ем и пью, как исполин.Я — венгерский дворянин!Что, отчизна оскудела?Ну, а мне какое дело?

И в нем все сильнее клокотал гнев. Шел еще только 1845 год, и Европа в лапах реакции, по видимости, была тиха. Землетрясение 1848 года предчувствовали и предвещали еще только такие сейсмографы, как Петефи, и. неустанно бросали в лицо господам грозные предупреждения:

Но почему же негодяевНе предадим мы всех петле?Быть может, потому лишь только,Что не найдется сучьев столькоДля виселиц на всей земле!

В «Письме Яношу Араню», в котором Пегефи говорил о гневных чувствах, возникающих в нем при одной мысли, что его могут заставить быть покорным, он писал:

Полные пламенем тучи кровавый мой взор застилают.Сердце, бунтуя, беснуется, как жеребец разъяренный,Будто впервые пастух, его заарканив жестоко,Тащит из табуна и за шею волочит к упряжке.Бешеный, он не боится тяжестей, мышцам грозящих.Нет! Лишь хомут ему страшен, стеснитель вольного бега.То, что он потеряет, не возместят ему кормом.Дикой свободы дитя, соблазнится ль он пышной попонойИли сверкающей упряжью? Что ему пища и роскошь!Голод он свой утолит и убогой степною травою.Пусть гроза его хлещет в широком раздолье, под небом,Пусть кустарник терзает и рвет его непокорную гриву,Только б на воле ходить, состязаясь в ликующем бегеС огненным вихрем степным и с желтыми змеями молний

Венгерские реакционные круги со страхом и скрежетом зубовным наблюдают за «боевым строем» его стихотворных строк, с ужасом прислушиваются к гулу, нарастающему в рядах этих мятежников.

Перейти на страницу: