Читаем Шамиль полностью

Бывший в 1842 году в плену у горцев князь И. Орбелиани писал, что из каждых 10 дворов в армию забирали одного человека. Но если обстановка требовала, то жители аулов выступали поголовно. «Осенью прошлого года, — сообщал князь, — приказано было всем лезгинам, способным носить оружие, завести по лошади… Даже мальчикам приказано было завести и носить оружие, чтобы привыкнуть к обращению с ним». Дело в том, что в армию призывали с 15–летнего возраста.

Каждый наиб должен был иметь до 300 человек в коннице. Жители, выставившие конного, снаряжали и содержали его, поставляя для этого 10 арб сена и определенное количество хлеба. Кроме постоянных войск, находившихся в распоряжении наибов, и все жители аулов составляли ополчение. Его задача состояла в том, чтобы защищать родной аул; в особо сложных случаях Шамиль привлекал ополченцев для участия в походах. Отправляясь в дорогу, мюрид брал с собой запас продуктов на несколько дней. Если же поход продолжался дольше предполагавшегося,. то бойцов обеспечивали всем необходимым жители аулов, где происходили в ту пору военные действия.

Во главе каждого десятка, сотни, пятисот мюридов стояли командиры. Военачальники вместе с Шамилем обсуждали вопросы тактики и стратегии. Горцы отлично сражались в лесу, ущельях, скалах, на улицах аулов, но в открытой местности не выдерживали атаки царской пехоты. В 1846 году, например, имам со своими воинами явился в Кабарду, но, увидя, что местность там ровная, «как воловья кожа», сильно разочаровался в своем предприятии и решил отступить». Три дня мюриды подвергались атакам с разных сторон, пока чеченские леса не укрыли их. Шамиль чаще всего выступал как обороняющаяся сторона, войсковые части которой почти не маневрируют. Если же приходилось наступать, то и в этом случае бои происходили в лесистой или горной местности, где горцы чувствовали себя более уверенно.

Обычно горцы двигались на противника врассыпную, так же действовали, если атака захлебывалась. Для охраны Шамиля, его семьи и Совета имелась особая гвардия — муртизигаторы — около тысячи человек. Ядро гвардии состояло из чиркеевцев и гимринцев. Каждый муртизигатор перед началом службы давал клятву на Коране перед членом Совета Джемал–Эддином, обещая все свои помыслы и заботы посвятить вождю и родине. Еще клялся, что не оставит Шамиля, «во всю его жизнь», не будет грабить, трогать чужое, во всех делах будет примером остальным дагестанцам. Муртизигаторы должны были выполнять любое приказание имама хорошо и без промедления. Ни одно подразделение в войске Шамиля не соблюдало так строго дисциплину, как муртизигаторы. Они несли охрану резиденции имама: вокруг его дома, у ворот, у дверей библиотеки и кабинета, где заседал Совет Шамиля.

Муртизигаторы, или гвардейцы, имели ряд преимуществ перед другими воинами — в месяц получали до полутора рублей серебром, бесплатное питание и фураж для лошадей. В Ведено для них специально была выстроена казарма. Почти все они имели жен и детей, живших в саклях недалеко от места службы. Шамиль относился к ним дружелюбно, особо отличившимся давал оружие, лошадь. Неженатые муртизигаторы могли жениться на девушках, воспитанных в резиденции имама.

Муртизигаторы никогда не покидали Шамиля. Когда Шамиль и члены его Совета шли в мечеть, муртизигаторы, образовав живой коридор, пели религиозные псалмы. Пока Шамиль молился, а это продолжалось минут 20–25, они безмолвно стояли вокруг мечети. Стоило имаму показаться у дверей, как муртизигаторы, стремительно развернувшись, опять составляли две шеренги и снова пели «Ла аллаху иль–Аллах», до тех пор, пока Шамиль не скрывался в резиденции. В ставку Шамиля люди допускались только после тщательной проверки.

Имам берег свою гвардию. Правда, несколько раз для спасения положения приходилось и ее бросать в бой. К концу войны почти все муртизигаторы либо погибли, либо были искалечены. История борьбы горцев не знает случая сдачи муртизигатора в плен. ._,

Каждая войсковая часть имела свои значки, каждый отличившийся награждался особым значком. За усердие отмечали четырехугольной или круглой медалями из драгоценного металла, за отличие в бою — знаком треугольной формы с надписью: «Храбр и мужествен». Его носили на груди. Особо отличившиеся перед народом и государством, сверх того, получали еще шашку с именной надписью: «Нет (такого-то) храбрее, нет сабли его острее». Заметим, что знаки отличия за всю 25–летнюю войну получили всего несколько десятков человек, хотя отчаянных храбрецов у Шамиля была не одна сотня. Удостоенные именной надписи имели право на получение трех рублей серебром в месяц. До 1841 года награды были еще и в виде оружия, одежды, денег, баранов. Отличившиеся в какой-либо операции войсковые части также награждались. Наибы за бой в Ичкерийском лесу против Граббе получили знамена из рук Шамиля.