Читаем Шамал. Том 1 полностью

– Нет никакого Бога!

Все пораженно уставились на него. Впервые Ибрагим облек в слова мысль, которая росла в нем долгие годы, подпитываемая друзьями-студентами, возвращавшимися из-за границы, друзьями в университете, некоторыми учителями, которые никогда не говорили об этом вслух, лишь поощряли его ставить под сомнение все и вся.

– Иншаллах – это для дураков, – сказал он тогда, – проклятое суеверие, за которое прячутся идиоты.

– Ты не должен говорить так, сын мой! – воскликнула мать в испуге. – Ступай в мечеть, моли Бога о прощении. То, что твой отец мертв, – лишь воля Божья, ничего больше. Ступай в мечеть.

– Хорошо, я пойду туда, – ответил он, но в сердце своем Ибрагим знал, что жизнь его изменилась навсегда: никакой Бог не допустил бы того, что произошло. – Кто были эти люди, дядя? Опишите мне их.

– Самые обыкновенные, простые люди, Ибрагим, как я тебе уже рассказывал, моложе тебя, большинство из них – ни вожака, ни муллы с ними не было, хотя был один, который прилетел в вертолете иностранцев из Бендер-Делама. Но мой бедный брат умер, проклиная Хомейни. Если бы он только не вернулся туда с вертолетами чужеземцев, если бы только… хотя, Иншаллах, они все равно поджидали его.

– В вертолете был мулла?

– Да-да, мулла.

– Ты пойдешь в мечеть, Ибрагим? – снова спросила его мать.

– Да, – ответил он, солгав ей впервые в жизни.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать университетских лидеров Туде и Дмитрия Язернова, принести клятву верности, получить автомат и, главное, попросить их выяснить имя муллы, прилетевшего на вертолете из Бендер-Делама. И вот теперь он стоял здесь и ждал, ждал отмщения, душа его кричала на весь мир, протестуя против чудовищного злодеяния, совершенного над его отцом во имя ложного Бога.

– Дмитрий, давай начнем! – проговорил он; крики толпы подстегивали клокотавшую в нем ярость.

– Мы должны подождать, Ибрагим, – мягко ответил Ракоци, очень довольный, что этот юноша присоединился к ним. – Не забывай, толпа – это средство для достижения некой цели. Помни о нашем плане! – Когда он час назад посвятил их в этот план, они были потрясены.

– Нападение на американское посольство?

– Да, – спокойно подтвердил он, – быстрый налет, туда и обратно, завтра или на следующий день. Сегодня вечером митинг превратится в толпу. До посольства отсюда чуть больше двух километров. Будет нетрудно направить разъяренную толпу в этом направлении в качестве эксперимента. Какое более подходящее прикрытие для нападения, чем беснующаяся толпа, мы могли бы найти? Мы дадим нашим врагам моджахедин и федаин напасть на исламистов и поубивать друг друга, а сами тем временем возьмем инициативу в свои руки. Сегодня мы посеем новые зерна. Завтра или на следующий день мы совершим налет на американское посольство.

– Но это невозможно, Дмитрий, невозможно!

– Наоборот, легко. Просто налет, не попытка захвата, это будет позже. Нападение окажется неожиданным, его нетрудно будет осуществить. Можно легко захватить посольство на час, продержать посла и всех остальных заложниками с час или около того, пока вы там все выпотрошите. У американцев нет воли к сопротивлению. Это ключ к ним! Вот планы зданий, здесь же указано количество морских пехотинцев, и я буду с вами, буду вам помогать. Удар, который вы нанесете, будет невероятно мощным – первые полосы всех газет мира, Базарган и Хомейни окажутся в дерьме по самые уши, американцы – еще глубже. Не забывайте, кто наш настоящий враг и что теперь вам необходимо действовать быстро, дабы перехватить инициативу у Хомейни…

Убедить их не составило труда. Будет легко организовать этот отвлекающий маневр, подумал он. И будет легко проникнуть прямо в офис ЦРУ в подвале и в комнату радиосвязи, взорвать сейф, забрать оттуда все документы и шифровальные книги, потом подняться по лестнице на площадку второго этажа, повернуть налево, войти в третью комнату слева, спальню посла, найти сейф за картиной, висящей над кроватью, взорвать его и выпотрошить тем же образом. Внезапно, быстро и безжалостно – если возникнет сопротивление.

– Дмитрий! Смотри!

Ракоци круто обернулся. По улице к ним приближались сотни молодых людей, впереди – «зеленые повязки» и муллы. Ракоци тут же проревел:

– Смерть Хомейни! – и выпустил очередь в воздух.

Внезапность выстрелов привела всех в неистовство, раздались крики, крики в ответ на эти крики, одновременно в разных местах площади раздались новые выстрелы, и все бросились врассыпную, сбивая с ног и давя друг друга, раздались первые вопли.

Ракоци увидел, как Ибрагим прицелился в приближавшихся «зеленых повязок» и, прежде чем он успел его остановить, нажал на курок. Несколько человек в переднем ряду упали, раздался вой ярости, и в их сторону затрещали винтовки и автоматы. Ракоци, чертыхнувшись, бросился на асфальт. Лавина пуль миновала его, ударила в Фармада и остальных рядом с ним, но не задела ни Ибрагима, ни трех остальных студенческих вожаков Туде. Он заорал на них, и они распластались рядом с ним, а охваченные паникой студенты открыли ответный огонь из карабинов и пистолетов.