Читаем Шальные деньги полностью

Прокат в Седертелье: машины химчистки Мрадо продал старым знакомым — сирийцам. Седертелье — сирийская Мекка. Мрадо это знал — все детство общался с сирийцами. Иной раз они его даже на свадьбу зазывали. Вот уж кому палец в рот не клади, так это сирийской диаспоре. Держат в городе большинство химчисток и парикмахерских экономкласса. Купцы от Бога. Мрадо связи с ними не терял. В химчистках и парикмахерских бабки отмываются нехилые, не меньше, чем в видеопрокатах. Авось когда пригодятся.

Через два месяца видеопрокаты уже функциклировали вовсю. Все гениальное — просто. Мрадо отбил четыреста косарей наликом. Двести штук ушло на покупку фирм. Остальные двести, по сто штук на каждую фирму, разделив на мелкие части, положил на счета. Бабок хватило на покупку помещений, ремонт и закупку кассет и дисков. Каждый день, с четырех до десяти вечера, там калымили пацаны из качалки. Вся зарплата шла мимо кассы, в карман — на «карманные доходы». На бумаге же за прилавком стоял Радован, он же владел акциями. Мрадо «трудился» на полставки. Раз в два дня ходил класть наличные на банковские счета прокатов. Реально каждый прокат приносил от силы штук пятьдесят в месяц. Согласно же липовой отчетности Мрадо — все триста. За вычетом зарплат Радована (двадцать пять тысяч) и Мрадо (еще двадцать тысяч), прочих расходов, налогов и социальных взносов, каждый прокат приносил по сто пятьдесят штук легального дохода. В сухом остатке: зарплаты сербов и доходы, оседавшие на счетах прокатов, — чистоган, чище родниковой воды.

Так поднятое на рэкете гардеробов лаве, пройдя бумажный фильтр прокатов и налоговый отжим, на выходе чудесно превращалось в звонкую, честно нажитую монету. А главное — случись какая предъява, отдуваться за все Линдбергу. Ведь ни Мрадо, ни Радован в правлении не сидели, в реестрах не фигурировали.

Но прачечные прачечными, а траблов у Мрадо выше крыши. За последние месяцы его совсем одолела бессонница. С Радованом напряги — волком смотрел на Мрадо. Может, за ту борзость, когда Мрадо захотел отпилить себе побольше от гардеробов? Походу, сербский барон совсем его сбросил со счетов. Поручал темы Горану, кому угодно, лишь бы не Мрадо. Что-то мутил втайне от М. Ратко с Боббаном, нет-нет да и проговаривались. Вопрос: зачем Р. назначил Мрадо смотреть за прокатами — чтоб без дела не торчал? Вопрос второй: есть ли у Мрадо варианты завязать с той жизнью, которую ведет сейчас? Не сдохнуть?

Раньше все было лучше.

Ратко так и не объявился. Мрадо поднялся. Заплатил. Пошел в казино сам.

Казино «Космополь»: государственный Лас-Вегас par excellence. Философия ханжества в чистом виде. В лютеранской Швеции азартная игра — грех. Игра — мотовство, глупость, общественное зло; игра засасывает людей, а Министерство финансов поднимает на их страстях мегабабки. Народу ведь что подавай? Хлеба, зрелищ и в картишки перекинуться. И добавить чуть-чуть азарта им, право слово, не навредит. «Спринт», гослото, «10 из 70», скачки, сотри здесь и выиграй, веб-покер, спортивный тотализатор онлайн, «Джек Вегас» и прочая замануха. Гаже всего, безусловно, автоматы «Мисс Вегас» и «Джек Вегас», на них одних Большой брат поднимает до пяти миллиардов в год. Пускает игроков по миру. Разоряет семьи. Рушит мечты. Новая язва на ожиревшем теле всеобщего благополучия — игромания. С тех пор как поставили джек-вегасы и наоткрывали игорных домов, количество игроманов выросло на семьдесят пять процентов.

Вышибалы на дверях поздоровались с Мрадо. В кассу серб не заглянул, вошел так. Был бы простым смертным, потребовали бы паспорт. Тех, кто зашел впервые, фотографировали, заносили в базу. Но Мрадо-то смертный не простой, а с картой годовой. И потом, Мрадо — это Мрадо.

Заведение походило не то на старинные хоромы после евроремонта, не то на финский паром. Пятиэтажный дом. Первый этаж — самый богатый. Высоченные пятнадцатиметровые потолки. На них искусно оформленные деревянные панели. Эксклюзивная штукатурка, орнаменты. Четыре исполинские люстры из хрусталя. Зеркальные стены оптически увеличивали и без того огромное пространство. На полу красные ковры. Восемь больших рулеточных столов стоят парами. Между каждой парой на возвышении установлено по черному кожаному креслу на крутящейся ножке — на нем в смокинге или костюме сидит крупье. Он приставлен следить за игрой, чтоб никто не жульничал. Минимальная ставка в рулетке — пятьдесят крон на цифру, пятьсот — на красное-черное, чет-нечет или дюжину. Штукарь легко улетал здесь в каких-нибудь пять минут.

Кроме рулетки, пять столов для блек-джека и мини-баккары. Два стола для игры в кости, для гостей с Востока. «Джек Вегас» и «Мисс Вегас», одноруких бандитов и прочих автоматов — куда ни глянь.