Читаем Шальные деньги полностью

— Поквитаться за брата по оружию — не вопрос, это ваше право. Но вы уже отомстили, сам сказал только что. Если не ошибаюсь, Микке Линдгрена твои люди покрошили. Око за око, ежу понятно. Теперь важно вовремя остановиться, а то ведь сами себя под монастырь подведете. Вопрос не в том, прав ты или нет, а в том, что обстановка сейчас непростая. Сейчас не до ваших разборок с «ангелами». Юнас, мы в этом городе пасемся куда дольше вашего. Это сегодня ты крут, и я уважаю твою хватку, реально уважаю, но пойми: я в первый раз сломал человеку ребра, когда ты еще на велике гонял и жвачку за друзьями дожевывал. Ты еще тырил пирожки из супермаркетов, когда я поднял первый миллион на коксе. Я знаю возможности этого города. Тут места всем хватит. Если разрулить по уму. Скажи, с какого перепугу мы с тобой мерзнем в этом занюханном ящике? В такой дубак? Ты сам знаешь ответ. С такого, что нас обоих пасут копы с их «Новой». Операция хренова. И они, сука, не дремлют. И если ты будешь думать не о том, как покруче наебать легавых, а только о том, как отыметь «ангелов», ты подставишь всех своих байкеров. Мы тратим силы на разборки, а копы выцепляют наших — поодиночке. Так давай же вместе нагнем этих пидоров.

Мрадо убеждал и убеждал Хааконсена. Тот наотрез отказывался мириться с «ангелами», но внимал с интересом. А то и кивал в знак одобрения. Что-то предлагал сам. Раздухарился. Джеймс Халиль что был, что не было — не проронил ни слова. За час Мрадо с Хааконсеном успели все перетереть.

С небольшими оговорками президент «бандитов» согласился по всем пунктам.

В итоге стороны достигли предварительной договоренности.

Мрадо махом осушил стакан. Хааконсен поднялся. Встал и Джеймс. Открыли дверь. Первым вышел Мрадо. На улице мело и мело.

По дороге домой Мрадо задумался. Уговор с байкерами, походу, на мази. Хааконсен согласился отступиться от гардеробов в центре. Снизить продажу кокса в центре. Финансовые аферы мутить, как мутил. В обмен может усилить остальной рэкет. И толкать больше ганджи.

Вот и отлично. И Радовану хорошо. И Ненаду хорошо. А лучше всех — Мрадо. Гардеробы спасены, можно курить бамбук.

Позвонил Ратко. Перекинулись парой слов.

Потом решил набрать Ненаду, ближайшему из своих подельников. Рассказал, как прошла стрелка. Ненад обрадовался не на шутку.

— Ненад, походу, нам бы с тобой с глазу на глаз о собственных делах перетереть. Что скажешь?

Мрадо впервые делал предложение, сильно попахивавшее бунтом против сербского барона. Если ошибся в Ненаде, дни его, оперируя компьютерными терминами, сочтены до единицы и нуля.

34

Фишка в том, чтобы ввозить напрямую. Брать из первых рук, в Южной Америке. Пока же прямого выхода на картели нет. Жидковата их бригада для этого. Но по-любак: сила мысли Хорхелито, помноженная на замазки Абдулкарима, поможет срубить джекпот.

Главное — ввезти. Как можно больше, с минимальным риском.

До сих пор возили мелкими партиями. В глотателях, в бандеролях, в бутылках из-под шампуня и тюбиках из-под зубной пасты, в конфетных фантиках. Однако, чтобы развернуться, надо наращивать обороты.

Основная задача Хорхе — обеспечить импорт. Сбагрить не проблема. Загвоздка в том, как надыбать товар.

Хорхе неделями жил по одному расписанию: следил из машины за домом Радована, мутил схемы ввоза на хате у Фахди, вербовал барыг в южных пригородах.

Бабки нужны, чтобы отомстить Радо.

Вендетта нужна, чтобы нарубить еще больше бабок.

Жизнь в бегах. Ненависть, проекты и сон — никаких заморочек.

Жизнь его теперь целиком зависела от благосклонности Абдулкарима. Удивительно еще, как араб не запретил Хорхелито сводить личные счеты. Походу, не просек масштабов вендетты, не врубился, что латинос надумал конкретно урыть наркобарона. В глубине души Хорхе чувствовал себя в долгу перед арабом за то, что тот подобрал его, дал кров, выходил. Абдулкарим немало потратился на Хорхелито. Сделал для него столько, что бабками не измерить. А сам ничего не попросил взамен. Но чилиец-то смекал: долг платежом красен.

И вот сегодня прибывает первая конкретная партия, месяцы подготовки. С бразильской курьершей. Ништяк!

Искали такую, чтоб не привлекала лишнего внимания. Хорхе пробил по ней все, что нужно. По своим каналам в Сан-Паулу. Зовут Сильвия Паскуаль де Писарро. Двадцать девять лет. Живет в Кампу-Гранди, недалеко от Парагвая. Безработных там пруд пруди. Окончила только три класса. В восемнадцать родила. С тех пор поселилась с дочкой у матери. Второго ребенка родила в двадцать. Третьего — в двадцать два. От отцов ни слуху ни духу. Мать Сильвии работает на швейной фабрике, страдает от чахотки.

Вычислить несложно: семейка на краю бездны. Сильвия за пригоршню реалов пойдет на что угодно. Жалко? Ничуть. Life is life. Хочешь жить — умей вертеться. Хорхе не привыкать.