– Ещё какая, – довольно кивнул князь, перебирая конверты. – Ладыженские, Смольянины, Реутовы, Сабуровы… Захарьины, Толстые. Замечательно, просто замечательно! Ладушка моя, я твой должник! Проси, что хочешь, всё сделаю!

– О! – глаза княгини предвкушающе сверкнули, а руки непроизвольно погладили подтянутый животик, скрытый тканью дорогого платья. Проследив за этим движением, князь замер на месте…

– М-м, дорогая, ты уверена? – протянул он и, поймав взгляд жены, помотал головой. – Нет-нет, я не против пополнения нашей семьи, но… ты действительно уверена, что хочешь этого?

– А? – в глазах княгини мелькнуло непонимание, но потом она взглянула на свои руки и, моментально угадав, о чём подумал муж, звонко, в голос, расхохоталась. – Милый, я, конечно, рада, что мне не придётся уговаривать тебя заняться… «пополнением семьи», но просить я тебя буду о другом.

– Фух, – еле слышно выдохнул князь, но тут же осведомился: – И о чём же?

– Хочу в круиз, – безапелляционно потребовала Старицкая.

– Совсем не проблема, милая! – расплылся в улыбке муж, но Лада нежно прикрыла его рот ладошкой.

– Нет-нет, Вит! Ты меня не дослушал. Хочу в круиз на «Варяге». Всей семьёй.

– О! – Старицкий застыл, но почти тут же отмер. – О-о! Но, Лада моя, ты же понимаешь, что это почти нереально!

– Ничего не хочу знать, – резко посерьёзнев, отрезала княгиня. – Обещал? Будь добр, исполни. Я хочу видеть всю нашу семью. На «Варяге». Месяц, не меньше. И мне плевать, как ты этого добьёшься. Хоть требуй с государя отпуск для всех Старицких.

– Отпуск? – князь неожиданно улыбнулся. – А что? Это идея. Договорились, дорогая. Можешь отсылать приказ племяннику. Пусть готовит яхту к походу. Будет нам отпуск!

Лада взвизгнула, словно девчонка, и, наградив мужа жарким поцелуем, больше подошедшим двадцатилетним любовникам, чем сотню с гаком лет женатой паре, соскочила с кресла и потянула за собой мужа. Но увлечь его в спальню, чтобы тут же заняться «пополнением семьи», княгине не удалось. Именно в этот момент по комнате разнёсся тревожный сигнал закрытой связи.

Будь это трель зеркома, Лада Баженовна с лёгкостью бы заставила супруга проигнорировать звонок. Но не вызов по этой линии. Князь печально улыбнулся и, легонько хлопнув жену по всё ещё упругой части тела, расположенной чуть пониже спины, подтолкнул её к выходу из кабинета.

– Я постараюсь закончить поскорее, Ладушка, – проговорил он. Княгиня кивнула.

– Жду тебя в спальне, – грудным голосом проговорила она и, легко выскользнув из объятий супруга, исчезла за дверью. Проводив взглядом жену, Старицкий дождался, пока за ней закроется дверь и, нахмурившись, нажал клавишу на одном из телефонов. Миг, и по кабинету прошла волна искажений, впиталась в стены и будто бы исчезла. Только блеснули, словно покрытые маслом, оконные стёкла. Система звукоподавления вышла на рабочий режим, и в ту же секунду включилась связь с абонентом, прервавшим воркование мужа и жены.

– Старицкий, слушаю, – бросил князь.

– ОДШ-двенадцать. Код синий два-прим. Лист шестой, по улитке три. Группа подавления выехала на место. Срок прибытия две минуты, – голос оттарабанил данные и… связь отключилась.

Князь отшатнулся от телефона и резкими, рваными движениями набрав на клавиатуре полученную информацию, со стоном осел в кресле. Мерцающая на карте жёлтым огоньком отметка Хабарова оказалась в самом центре синей кляксы, накрывшей целый квартал Хольмграда.

– Да что ж тебя вечно на приключения-то тянет! – сквозь зубы процедил князь и схватился за зерком. В спальню он явно попадёт нескоро.

Глава 11

Встретились – подрались,

очухались – побратались

То, что вокруг происходит что-то странное, я осознал, когда двухвостый вдруг стал полностью материальным, спрыгнул с моих колен наземь и, не обращая никакого внимания на то, что оказался прямо посреди огромной лужи, да ещё и под дождём, сосредоточенно уставился куда-то в сторону пруда. Миг, и кот, выгнув спину, зашипел, демонстрируя зубатую пасть, и тут же до меня донеслись отголоски его ярости и… страха? Кишки знакомо дёрнуло холодом, а следом засосало под ложечкой. Верный признак, что грядёт большая проблема. Очень большая. В последний раз я себя чувствовал подобным образом ещё в том мире, за несколько минут до того, как по радио сообщили о разрушении дамбы.

Поднявшись с лавки, я развеял кокон, спасавший нас с двухвостым от дождя и ветра, и, замерев на месте, развернул зону внимания на все триста шестьдесят градусов. Редкие прохожие и машины, проезжающие по улице за моей спиной, не вызвали никакого напряжения, а значит, дело не в них. Зато впереди, от глади пруда, ощутимо повеяло чем-то… странным, нездешним. Поток внимания скользнул над водой и будто упёрся в упругую стену, коснувшись которой, он развеялся, словно и не было. Однако!