Читаем Шаг над пропастью полностью

Закончив расправу, он огляделся по сторонам: душа горела, и срочно требовалось еще кого-нибудь поколотить.

Я выскочила из дома и наткнулась на тетю Люсю.

– Ты откуда? – обрадовалась она. – Домой не ходи, там Витька орудует – слышь, крик стоит? Лупит кого-то, не иначе Петьку со второго подъезда. Тоже пьянь хроническая…

Я вздохнула – вовсе там не Петька, а Антошка. Ну, сам напросился, никто его силой не тянул ко мне ходить.

– А ты чего такая встрепанная? – проницательно спросила тетя Люся. – Случилось чего?

– Ой, да со мной за последнее время столько всего случилось! – отмахнулась я.

– Как у тебя на работе-то, с Августой ладишь? – перевела она разговор.

– С трудом, – честно призналась я, – уж больно противная баба.

– Она – да, – охотно согласилась тетя Люся, – но он-то человек очень приличный.

– Павел Васильевич? А он кем раньше был?

– А он – профессор восточных наук, – важно сказала тетя Люся.

– Это как? Историк или языки знает?

– Уж не знаю, как там в подробностях, а только раз приехал к нему один такой… – она пальцами сделала раскосые глаза, – одет – это не представить как! Шапка высокая меховая, кафтан такой, весь расшитый… По-нашему – ни бум-бум! А Павел-то Васильевич как давай тарахтеть по-ихнему! Профессор, в общем…

– Пойду я, а то Августа снова икру метать станет…

Я только хотела было уйти, как в окне четвертого этажа показалась голова маразменной бабуси. Сейчас, однако, она не улыбалась бессмысленно, а махала рукой с зажатым в ней грязным полотенцем.

– Михална! – всполошилась тетя Люся. – Ты чегой-то? Витька кого-то насмерть успокоил?

Бабка жестами показала, что дело и впрямь серьезное. Я слегка перетрусила – ну, как и правда он Антона убил? Господи, и прошло-то всего минут двадцать…

Додумывала я уже на бегу, мчась через три ступеньки наверх. Тетя Люся шустро поспевала следом.

Антон кулем лежал в коридоре. Потом он вяло пошевелился и застонал. У меня отлегло от сердца. Пока я трясущимися пальцами тыкала в кнопки мобильного, чтобы вызвать «Скорую», дворничиха дозвонилась до милиции. И сказала им строго, чтобы не тянули кота за хвост, а выезжали как можно быстрее: по такому-то адресу Витька Михрюткин человека убил, так что на этот раз никакая справка из психдиспансера ему не поможет.

Витька вывалился из своей комнаты и попер было на нас танком, но налетел на ментов, которые приехали на удивление быстро. Витьку повязали споро и радостно, как видно, милиции давно осточертели жалобы соседей.

Тут подоспела «Скорая», и Антона увезли. В сознание он так и не пришел.

Я шла по улице и прислушивалась к себе. Ей-богу, не чувствовала никаких сожалений. Ну что за гнилая порода у моего бывшего муженька! Я, слабая женщина, и то против Витьки устояла! А он не смог продержаться и двадцати минут!

Расстроившись от таких мыслей, я едва не налетела на детскую открытую коляску.

– Простите… – Я подняла голову и узнала своего брата.

Он посмотрел на меня, близоруко щурясь, и тоже узнал.

– Дина… – проговорил наконец он после долгого молчания.

Он очень постарел. Похудел, как-то высох, на лбу появились большие залысины, взгляд потухший и какой-то покорный. Как будто человек ждет от жизни одних неприятностей и заранее с ними примирился. Я прикинула наскоро: у нас с братом разница в семнадцать лет, стало быть, ему сейчас сорок пять. А выглядит старше…

– Здравствуй… – сказала я.

Мы постояли, настороженно присматриваясь друг к другу. По его глазам я поняла, что он тоже отметил во мне перемены, причем отнюдь не к лучшему.

– Ты как здесь? – наконец спросил он.

– Я? Да так, случайно… – Я не собиралась рассказывать ему о своих проблемах. – А это кто? – Я наклонилась к коляске.

Там спал ребенок лет полутора. Вроде бы в последнюю нашу встречу с родственниками о нем не было и речи.

– Сын, – брат отчего-то вздохнул, – у нас теперь трое. Егор, Макар и вот, Захар… ему год и семь.

Ребенок в коляске проснулся и посмотрел на меня сонно. Глазки у него были яркие и темные, как спелые вишенки. И волосики темные, и маленький ротик.

– Вот, многодетный отец… – Брат снова вздохнул.

Раньше я бы скривилась и сказала в ответ, что если так трудно, то нечего было плодить нищету. Ему сорок пять, а детей ведь еще вырастить нужно. Теперь же я погладила мальчика по голове и улыбнулась.

– Зато фамилия наша не пропадет. Шутка ли – целых три сына!

– Слушай, а ведь он на тебя похож! – рассмеялся брат. – У нас больше никого темных не было! Ты в ту породу, отцовскую… Дина, у тебя все в порядке?

– В порядке, – быстро сказала я, – не волнуйся. Я позвоню.

И пошла прочь, потому что вдруг меня обожгла страшная мысль. Вполне возможно, что этот странный слепой следит за мной. И теперь он знает, что у меня есть брат и племянники. И вдруг он станет шантажировать меня ими? Не уверена, что приму это спокойно. Вовсе незачем привлекать внимание к моим родственникам.

– Ну, как мы себя чувствуем? – Толстенький круглый доктор вкатился в палату, потирая руки, и подошел к кровати.

– Вы – не знаю, – прохрипел Антон Серов. – А я шебя чувштвую так, как будто меня переехал товарный шоштав…