Читаем Шабаш Найтингейл полностью

– В таком случае, завтра все решится, Ноэлин, – чуть улыбнулся Дориан, откупоривая вино. – Удачи нам всем.

Улыбнувшись в ответ, Ноэлин торопливо вышла, а Деметра набросилась на долгожданный ужин. Пирог был горячим, пряным, насыщенным специями и травами… И вполне мог стать предсмертным, если завтра им вновь не повезет.

– Без амулета и оружия придется сложно, – сказал парень, будто прочитав ее мысли. – У нас даже артефактов нет.

Прожевав, Деми медленно отложила пирог на стол и посмотрела в угол комнаты – туда, где все еще стояла ее корзинка с гримуаром Тристана и «Хрониками Тринадцати Первых». Под удивленным взглядом Дориана она метнулась к ней и хорошенько пошарила рукой в кармане куртки, накрывавшей книги.

А затем достала связку так и не использованных серебряных перьев с наложенными на них чарами перемещения, оставшихся еще с Нью-Авалона.

– По крайней мере, в случае чего мы сумеем сбежать, – усмехнулась она, сжимая перья в кулаке.

* * *

Дориан сказал, что перья перемещения не сработают без амулета, не став даже пытаться пробовать их использовать. Нужно было дождаться завтрашнего вечера и попробовать вернуть свои кольца. Тогда Деметра на всякий случай убрала артефакты в потайной карман своего темно-синего платья, готовясь ко всему.

Слишком многое зависело от Гордона Эмброуза, слишком многое могло пойти не так… Всю ночь и утро следующего дня они провели в бесконечных обсуждениях вариантов возможного развития событий.

Отломав ножки стула, Дориан даже взялся учить Деми держать меч или хотя бы уклоняться от него. Урок хоть и был как нельзя более своевременным, оказался не особо продуктивным. Невозможно освоить такой сложный навык за несколько часов. Но они хотя бы отвлеклись и неплохо повеселились напоследок. Шутливая битва закончилась в жарких объятьях друг друга. И, целуя любимого, Деметра не могла отделаться от мысли, что все это тоже было в последний раз.

Последний ужин, последний поцелуй, последний рассвет, увиденный в окно… Последний бой, который их ждет.

Нет. Проиграть все же было нельзя, как и думать о подобном.

Дверь в спальню распахнулась вновь лишь тогда, когда, по ощущениям, день стал клониться к закату. На голубом небе уже проступали легкие очертания полной луны – молчаливой свидетельницы стремительно приближающегося шабаша.

Немолодой начальник стражи вышел вперед горничных со свитком в руках.

Поглядев на Дориана и Деми тем же взглядом, каким смотрел на них при первой встрече в деревне, – как на глупцов, зашедших не туда, он зачитал им приказ Гордона Эмброуза. Они ожидаемо обвинялись в предательстве, в заговоре, в попытке помешать шабашу и должны были предстать перед судом баронов.

Слугам была дана команда привести посланцев с Авалона в надлежащий вид, и командир стражи удалился. Уже привычно Деми облачилась в тяжелое платье с многочисленными юбками, а Дориан – в свой богатый костюм из шелка и бархата.

Под конвоем их провели по коридорам замка, под печальными взглядами прислуги, и вывели во внутренний двор. Там уже ждали специально сколоченный для такой важной цели помост и большая деревянная колода, обязанная заменить плаху. Для пущего эффекта в нее уже был воткнут огромный мясницкий топор.

Неведомые чары сковали руки – пошевелить ими стало невозможно. Стражники помогли Деми подняться на помост и встать рядом с Хэллом Рэйвеном и Элизабет Старлинг. При этом Хэлл усмехнулся ей едва ли не заигрывающе.

Деметра посмотрела перед собой. Двор был заполнен людьми, в первых рядах стояли будущие Тринадцать Первых. Но нигде не было видно Тристана, и она заволновалась: неужели Абатис все же посмел ему навредить? Сердце колотилось от страха, и даже присутствие Дориана не успокаивало.

До сих пор все шло не так, как нужно. Почему же что-то внезапно должно было измениться?

Она перевела взгляд с толпы на Дориана, и тот улыбнулся ей, уверенно и смело. Деми почувствовала благодарность за эту улыбку, даже если и понимала, что в действительности парень беспокоился не меньше.

Гордон Эмброуз поднялся на помост, и Деметра обратила внимание, что на красивом и благородном лице мужчины пролегли тени усталости – он тоже не спал этой ночью. Какова была вероятность, что он обдумывал, как им помочь?

Хозяин острова поднял руку, и люди во дворе притихли. Он заговорил:

– Два дня назад предвестие шабаша было омрачено заговором против нашего дорогого друга, лорда Абатиса Монтекью. Предатели, что стоят сейчас перед вами, намеревались сорвать предстоящий шабаш и навредить лорду Монтекью. Посему мы собрались здесь, чтобы честно судить их и избрать заслуженное наказание.

С готовностью Абатис вскочил на помост, и его лицо показалось куда самоувереннее, чем обычно. Он буквально светился от осознания собственной победы, предвкушал расправу над врагами. Никто больше не стоял между ним и его местью.