Читаем Сговор остолопов полностью

— Стойте! — бешено орал Игнациус, видя, как последние шереги батальона скрываются за дверями. — Вернитесь сюда немедленно.

Двери захлопнулись. Он опустился на четвереньки и подполз к краю стола. Затем перевернулся и через довольно длительный промежуток времени, потраченный на маневрирование конечностями, умудрился сесть на краю стола, свесив ноги. Заметив, что ступни болтаются всего лишь в нескольких дюймах от пола, он решился рискнуть и совершить прыжок. Он уже оттолкнулся от стола и приземлился на пол, когда камера соскользнула у него с плеча и гулко треснулась о цемент. Пленка вывалилась из нее на пол выпотрошенными внутренностями. Игнациус подобрал камеру и щелкнул выключателем, который должен был привести ее в действие, но ничего не произошло.

— Что поют эти маньяки? — вопросил Игнациус у опустевшего цеха, фут за футов рассовывая пленку по карманам.

Игнациус, волоча за собой несмотанную пленку, поспешил к дверям и вошел в контору. Две женщины окаменело предъявляли задник изгаженной простыни смущенному мистер Гонзалесу. Полузакрыв глаза, хор самозабвенно выводил свою мелодию, окончательно в ней погрязнув. Игнациус протолкался сквозь ряда батальона, кротко переминавшегося с ноги на ногу в тылах, прямо к столу управляющего конторы.

Мисс Трикси заметила его и поинтересовалась:

— Что происходит, Глория? Что здесь делают все эти фабричные?

— Бегите отсюда, покуда можете, мисс Трикси, — с великой серьезностью посоветовал он ей.

Ох, Иисус, ты шлешь мне благось,

Когда вокруг нет фараонов — это радось.

— Я тебя не слышу, — возопила мисс Трикси, хватая его за руку. — Это негритянский театр приехал?

— Ступайте трясти своими усохшими частями над отхожим местом, — свирепо заорал на нее Игнациус.

Мисс Трикси зашаркала прочь.

— Ну? — осведомился Игнациус у мистера Гонзалеса, перемещая двух дам таким образом, чтобы управляющему стали видны буквы на лицевой стороне простыни.

— Что это означает? — спросил мистер Гонзалес, прочитав плакат.

— Вы отказываете этим людям в помощи?

— Им — в помощи? — испуганно переспросил управляющий. — О чем вы говорите, мистер Райлли?

— Я говорю о грехе против общества, в котором виновны вы.

— Что? — Нижняя губа мистера Гонзалеса задрожала.

— В атаку! — крикнул Игнациус батальону. — Человек этот совершенно лишен милосердия.

— Да вы ж ему и рот раскрыть не дали, — заметила одна из недовольных женщин, державших простыню. — А ну дайте мистеру Гонзалесу сказать.

— В атаку! В атаку! — снова возопил Игнациус — еще яростнее. Изжелта-небесные глаза его пучились и сверкали.

Кто— то нерешительно крутнул велосипедной цепью над рядом конторских шкафчиков и сшиб на пол горшки с бобами.

— Ну посмотрите, что вы наделали, — сказал Игнациус. — Кто вам приказывал сбивать растения?

— Сами же сказали: «В атаку», — отвечал хозяин велосипедной цепи.

— Немедленно прекратите, — заревел Игнациус рабочему, который с безразличным видом карманным ножиком вспарывал табличку «ОТДЕЛ ИССЛЕДОВАНИЙ И СПРАВОК — И. Ж. РАЙЛЛИ, ХРАНИТЕЛЬ». — Что вы вообще себе думаете?

— Эй, так вы ж сами сказали: «В атаку», — ответило несколько голосов.

— Прекратите это ужасное пение, — закричал Игнациус хору. — Никогда еще столь вопиющее святотатство не касалось моих ушей.

Хор примолк — похоже, они обиделись.

— Я не понимаю, чего вы добиваетесь, — сказал Игнациусу управляющий конторой.

— Ох, да закройте же свою мокрощелку, монголоид.

— Мы возвращаемся на фабрику, — рассерженно объявила Игнациусу напряженная руководительница хора. — Дурной вы человек. Я думаю, падлиция вас дествитно ищет.

— Ага, — согласилось несколько голосов.

— Ну повремените же минутку, — взмолился Игнациус. — Кто-то ведь должен пойти в атаку на Гонзалеса. — Он окинул взглядом батальон воинов. — Человек с кирпичом, подойдите сюда сейчас же и постучите ему немного по голове.