Читаем Сговор остолопов полностью

— Боже милосердный! Я в больнице. Кто у меня врач? Надеюсь, вы были настолько самоотверженны, чтобы обспечить мне услуги специалиста. И священника. Пусть придет служитель культа. Я посмотрю, приемлем ли он. — Игнациус оросил нервической слюной простыню, снежной шапкой покрывавшую гору его живота. Он дотронулся до головы и нащупал бинты, облепившие его мигрень. — О, мой Бог! Не бойтесь рассказать мне всё, мамаша. Судя по боли, терзающей меня, ранение довольно фатально.

— Заткнись и посмотри вот сюда, — чуть ли не заорала миссис Райлли, швыряя прямо на перевязку Игнациуса газету.

— Сестра!

Миссис Райлли сорвала с его лица газету и захлопнула ладонью мокрые усы.

— Закрой же ж ты рот, самашетший, да погляди тут вот на эту газету. — Голос у нее срывался. — Нам конец пришел.

Под заголовком, гласившим: «ДИКИЙ ИНЦИДЕНТ НА КОНЬЯЧНОЙ УЛИЦЕ», — Игнациус увидел размещенные в ряд три фотографии. На правой, точно восходящая звезда сцены, скалилась Дарлина в своем бальном платье и с какаду на руке. На левой Лана Ли прикрывала лицо от фотокамеры, забираясь на заднее сиденье патрульной машины, где уже виднелись три коротко стриженные головы членов дамского вспомогательного корпуса Партии Мира. Патрульный Манкузо в рваном костюме и фетровой шляпе с обломанными полями важно придерживал дверцу. В центре обдолбанный негр ухмылялся, глядя на что-то напоминавшее дохлую корову на мостовой. Заплывшими глазами Игнациус тщательно осмотрел всю центральную фотографию.

— Вы только поглядите, — загромыхал он. — Каких только болванов нанимает себе в штат фотографов эта газета? Мои черты едва различимы.

— Ты почитай, почитай, чего под картинками написали, мальчик. — Миссис Райлли ткнула пальцем в газету так, словно хотела насадить фотографию на кол. — Ты почитай, Игнациус. Что, ты думашь, на Константинопольской улице люди говорят, а? Давай-давай, читай мне вслух, мальчик. Большая драка на улице, грязные картинки, ночные дамочки. Все тут есть. Читай, мальчик.

— Лучше не буду. Статья, вероятно, полна фальсификаций и поклепа. Желтые журналисты, вне всякого сомнения, предполагают всевозможные аппетитные скабрезные инсинуации. — И, тем не менее, он подверг статью бессвязному прочтению.

— Уж не хотите ли вы мне сказать, что они утверждают, будто сбившийся с маршрута автобус не наехал на меня? — рассерженно осведомился он. — Первый же их комментарий есть ложь. Свяжитесь с Отделом Общественного Обслуживания. Мы должны подать на них в суд.

— Заткнись. Читай все подряд.

Птица артистки стриптиза напала на уличного торговца сосисками в маскарадном костюме. А. Манкузо, действующий под прикрытием, арестовал Лану Ли за приставание к мужчинам на улице и владение порнографией, а также позирование для оной. Бирма Джоунз, швейцар, указал А. Манкузо на шкафчик под стойкой бара, где и были обнаружены порнографические материалы. А. Манкузо сообщил репортерам, что уже некоторое время разрабатывал это дело и вступил в контакт с одним из агентов гражданки Ли. Полиция подозревает, что арест гражданки Ли подорвал деятельность синдиката по распространению порнографии в старших классах средних школ, охватившую уже весь город. В баре полиция обнаружила список школ. А. Манкузо сообщил, что агент объявлен в розыск. Пока А. Манкузо производил арест, три женщины — Клаб, Стил и Бампер — вынырнули из собравшейся толпы и совершили на него нападение. Их также задержали. Игнациус Жак Райлли, тридцати лет от роду, был доставлен в больницу для лечения последствий шока.

— Вот же как не подвезло нам, что у них фотогрыф там валандался, делать больше ж нечево, так послали тебя сымать, а ты, как пьянчуга там валялся посередь улицы. — Миссис Райлли захлюпала носом. — Ох, знала же ж, что так и выйдет с твоими грязными картинками, добегался, разоделся, что на Марди-Гра.

— Я окунулся в самую зловещую ночь моей жизни, — вздохнул Игнациус. — Фортуна вчера по-настоящему пьяно крутила свое колесо. Сомневаюсь, что мне удастся пасть еще ниже. — Он рыгнул. — Могу я узнать, чем занималась на месте происшествия эта кретинская Немезида в лице полицейского?

— Вчера вечером, када ты сбежал, я Санте позвонила и сказала, чтоб нашла в учаске Анджело, а он бы пошел и выснил, чем это ты на улице Св. Петра там занимаисси. Я же ж слышала, какой адриск ты таксису назвал.

— Как умно.

— Я ж думала, ты пошел на собрание с кучкой комунястов. Как же ж я обшиблась, а? Анджело грит, ты с каким-то смешными людями околачивался.

— Иными словами, вы прицепили мне хвоста, — завопил Игнациус. — Моя собственная мать!

— Птица напала, — рыдала миссис Райлли. — И надо ж такие напасти на тебя, Игнациус. Ни на кого ж больше птицы не нападают.

— Где этот водитель автобуса? Его следует предать суду немедленно.

— Ты же ж просто в обморок упал, дурашка.

— Тогда к чему эти бинты? Я себя вовсе не хорошо чувствую. Должно быть, я повредил себе какой-то жизненно важный орган, когда рухнул на мостовую.

— Ты себе же ж просто голову поцарапал чутка. Ничего с тобой не сталось. Тебя ренгеном просветили.