Читаем Сглаз полностью

Джейдон, Джастин и Бурак поднялись на эшафот. Обезумев от отчаяния, они оглядывали толпу, тщетно ища последний путь к спасению, последнюю надежду – хоть какой-то проблеск человечности в физиономиях горожан.

Охранники перебросили цепи, притянутые к запястьям арестованных пластиковыми стяжками, через А-образную раму. В результате парни оказались притянуты к раме с поднятыми руками – и были вынуждены приподняться на цыпочки. Затем охранники закрепили концы цепей на перилах эшафота и спустились вниз.

Мальчишки были выставлены на всеобщее обозрение. Их обнаженные торсы стали сизыми от холода, натянувшаяся поверх ребер кожа блестела от дождя.

Трое мальчишек в джинсах и кроссовках оказались привязанными к раме, словно туши на бойне.

В церкви Пречистого Мета мелодично зазвонили колокола. Обитатели Хайленд Миллз и Хайленд Фоллз, наверное, предположили, что в Блэк Спринг кого-то хоронят.

– Люди, вы же не дадите им этого сделать? – заорал Джейдон. Его щеки полиловели от холода, с губ слетала слюна. – Что вы за идиоты? Пожалуйста, помогите нам, пока еще не поздно!

Но толпа хранила безжалостное молчание.

Палач начал взбираться на эшафот.

Он обогнул приговоренных, сжимая кнутовище «девятихвостой кошки» в правой руке, а свинцовые шарики на концах кожаных шнуров – в левой. Мускулы бугрились под кожаной рубахой, облегающей мощное туловище, глаза темнели в прорезях капюшона. Он смахивал на садиста из фильма ужасов. Джастин попытался отвернуться, как испуганный зверек, но лишь повис на цепях, молотя ногами. Его завывание разнеслось по улочкам. Бурак плюнул в палача, но тот даже не вздрогнул, продолжая шагать. Рывком обеих рук резко натянул кожаные шнуры. Прозвучал громкий щелчок.

Этот звук эхом разнесся над головами людей.

И Джейдон заговорил с палачом – столь тихо, что его не смогли расслышать зрители, находящиеся в первом ряду.

– Тео, прошу. Не надо, Тео.

Но в ту же секунду, очутившись лицом к лицу с вершителем наказания, Джейдон понял, что все кончено. Он будто погрузился в кромешный мрак и осознал, что за маской скрывается не Тео. На эшафоте стоит реальный палач. Он явился сюда из далекого прошлого – как раз из тех времен, когда жила Катерина. И он, Джейдон, никогда не увидит его лица, потому что, когда палач снимет капюшон, он превратится в Тео, и вновь наступит две тысячи двенадцатый год.

А человек с плетью продолжал ходить вокруг осужденных под звон колоколов.

Люди облизывали губы.

Некоторые зажмуривались.

А некоторые молились.

И вдруг в воздух взвилась «девятихвостая кошка».

Раздались мощные, жестокие удары, которые эхом отдавались от стен домов. Троих мальчишек хлестали плетью по голым спинам. Узлы на девяти кожаных шнурах рассекали кожу, а свинцовые шарики, как когти, вонзались в плоть. Кровь потекла уже после второго удара. Парни орали во все горло, издавая потусторонние звериные вопли, как свиньи, которых живьем забивают тупыми ножами. А бичеватель подходил к каждому из них – и «девятихвостая кошка» опять вспарывала кожу жертвы.

Их пронзало чудовищной болью, от которой не было спасения. Они не успевали ни прийти в себя, ни вздохнуть, ни взмолиться о пощаде.

Звенящий свист «девятихвостой кошки» разносился над толпой. Люди смотрели на эшафот – каждый из горожан, похоже, ощутил силу «девятихвостой кошки».

Крики и звуки ударов огласили Блэк Спринг: они даже перелетели через долину и понеслись вдоль реки. Молекулы воздуха заплясали в неистовом танце.

В то утро можно было приложить ухо к железному скелету моста Бер Маунтин и услышать эхо – еле заметную вибрацию, подобную трепету крыльев бабочки.

Но никто не узнал о том, что творилось в Блэк Спринг.

Люди сидели в автомобилях, застрявших в пробке по пути в Хайленд и Пикскилл, и слушали радиостанции Ньюбурга и Пафкипси.

Они таращились в экраны айфонов, пили кофе и доставали из бумажных пакетов горячие бейглы, купленные в ресторанчиках быстрого питания.

Америка просыпалась. Доброе утро, Америка.

Когда палач взмахнул плетью, чтобы нанести восьмой удар, по толпе внезапно пробежала тревожная дрожь.

Горожане принялись тыкать куда-то пальцами. Раздался шепот.

– Катерина… ведьма…

– Она здесь…

Катерина ван Вайлер материализовалась на балконе «Пойнт Ту Пойнт». Возможно, то была коллективная галлюцинация или какое-то злое чудо, но народ обомлел, поскольку глаза ведьмы были открыты.

Она поглядывала на обитателей Блэк Спринг, как пастух, взирающий на свое стадо…

И она смеялась.

В мгновение ока видение исчезло: и теперь на балконе стояла Катерина в своем неизменном обличье – с зашитыми веками и ртом.

Но ее появление, конечно, не было случайностью.

И вдруг горожане осознали с непоколебимой уверенностью, что ведьма сама все это и подстроила. Именно Катерина пробудила в них самое худшее, исполняя некий дьявольский план. Иначе как бы они, столь праведные люди, могли по своей воле оказаться замешанными в дикарском, бесчестном и аморальном деянии?

Понимание породило в них животный ужас – и толпа начала в панике разбегаться в разные стороны. Люди спотыкались и топтали упавших. На некоторое время на перекрестке воцарился ад.