Читаем Сглаз полностью

Многие надели пончо и дождевики, которые влажно блестели в свете уличных фонарей. Никто не взял с собой зонтов, дабы не загораживать обзор ни себе, ни остальным. В «Хайленд Дайнер» у Сью кипела работа. Хозяйка кафе, не отходя от поставленного на улице прилавка, продавала горячий кофе и какао, чтобы скрасить людям тяжесть ожидания. Те, кому повезло иметь друзей, живущих поблизости, отсиживались в домах своих приятелей и таращились в окна.

Народ постарше и побогаче снял номера в «Пойнт Ту Пойнт», почасовую оплату в котором преступно взвинтили в качестве компенсации за вынужденное удаление из города всех Пришлых.

А Роберт Грим опять нес ответственность за то, чтобы мероприятие было абсолютно секретным. Грим буквально запечатал город, не забыв ни о заграждениях, ни о волонтерах, которые дежурили на пограничных постах. Нелегкая задачка, но при правильном планировании требовалось перекрыть дороги лишь за час до того, как первые солнечные лучи окрасят восток в кровавый оттенок.

Кроме того, Совет приказал местным торговым фирмам заранее изменить расписание, сообщив Пришлым, что они временно закрыты из-за санитарных мероприятий.

В общем, никакой суматохи не предвиделось.

Да и автомобилистов, которым пришлось развернуться, можно было пересчитать по пальцам.

Но Роберт Грим пребывал в отвращении.

Его тошнило от горожан. Коварные и подлые людишки жаждали свежатины, но до сих пор лицемерно это скрывали! Его мутило от всех, в том числе от Мэзерса, палача и Катерины… и от мальчишек, которые побивали ведьму камнями.

И еще он ненавидел себя. Он струсил и не смог восстать против омерзительного цирка.

Ровно в семь тридцать настал ключевой момент. Из церкви Пречистого Мета вышла процессия, которая двинулась по огороженному проходу через кладбище на Храмовом Холме. Люди шли прямо к эшафоту. Впереди шествовал Колтон Мэзерс, жесткий и величественный, по бокам от него шагали члены Совета, проголосовавшие за приговор. Следом – группа охранников во главе с Рэем Даррелом. Джейдона Хольста, Джастина Уокера и Бурака Шайера, закованных в цепи, грубо волокли вперед, столь же бесчеловечно, сколь бесчеловечно они обошлись с ведьмой Катериной.

Они были обнажены по пояс, на их лицах застыл страх.

Замыкала процессию группа охранников, а позади них брел палач. Он был облачен в церемониальную кожаную рубаху с мешком-капюшоном с прорезями для глаз.

Но палач не нуждался в том, чтобы его представляли окружающим. Каждый знал его имя.

Не было слышно ни ликующих возгласов, ни людского рева – лишь тихий робкий шепот, пробегающий по толпе.

Люди узрели преступников, побивавших камнями Катерину, и оцепенели. Похоже, они только сейчас вспомнили, что, несмотря на тяжесть обвинений, перед ними – человеческие существа, причем двое из них – почти дети… Осужденные родились в Блэк Спринг, и им предстояло жить бок о бок со своими обвинителями еще десятилетия – вплоть до самой смерти.

Рвение уступило место стыду, возбуждение – неуверенности.

Но когда процессия приблизилась к горожанам, столпившимся у бронзовой статуи купальщицы, раздался женский крик:

– Убийцы!

Какие-то дурни принялись кидать в мальчишек крупные сосновые шишки.

Горожане осмелились поднять взгляды: их глаза были тусклыми и одновременно лихорадочно блестящими.

Они пришли на шоу, и им совершенно не хотелось думать о своей роли в этом спектакле.

Мальчишки не сумели увернуться от шишек, больно царапающих их кожу. Одному из охранников шишка угодила в скулу. Ни секунды не раздумывая, его напарники бросились на зачинщиков, чтобы погасить огонь бунта в зародыше.

Чуть поодаль, ярдах в сорока восточнее перекрестка, стояли Стив, Джослин, Тайлер и Мэтт. Пока им ничего толком не было видно, но они уже почувствовали, что обстановка накалилась. Воздух наэлектризовался. По толпе пробегали волны, словно круги от камней, брошенных в воду.

В день собрания Стив и Джослин серьезно поссорились. Сразу же после голосования Джослин обвинила Стива в том, что ему следовало уйти из траурного зала пораньше и увезти старшего сына домой: Тайлер трясся и с трудом владел собой.

Вдобавок Джослин была категорически против того, чтобы Мэтт присутствовал при наказании осужденных. Она накричала на Стива, и он тоже повысил голос, обвинив жену в том, что она запретила ему вступиться за парней на собрании.

Теперь, когда приговор был вынесен, всех родителей обязали привести на площадь детей старше десяти лет, дабы те воочию увидели, что случается с нарушителями закона.

У них не было выбора.

Стив обиделся, хотя он и понимал причину гнева и разочарования своей жены. Джослин не могла изменить ситуацию – она сорвалась и просто обрушила на него давно сдерживаемую ярость.

Стив принялся озираться по сторонам. Вроде бы не только у нас дома вчера тарелки били, подумал он.

Стив обнял своих родных, прижав их к себе, и начал молиться. Но не Богу, а здравому смыслу.

Стив хотел верить в то, что они смогут все пережить.