Читаем Сфинкс полностью

- Знаешь, - задумчиво проговорил Барсов, - на этом можно хорошо заработать.

- Я и заработаю.

- Я имею в виду не гонорар за статью и не научную репутацию, усмехнулся Барсов. - Хорошо - это значит хорошо. Например, миллион долларов.

- Н-да... - Калужский расплылся в улыбке. - Миллионы, миллиарды... Поль Гетти вроде бы как-то заметил: "Миллиард долларов - не такая уж большая сумма, как некоторые думают".

- Я не шучу. Посуди сам: что произойдет, когда ты опубликуешь свое открытие? Ну, пошумит научный мир, ну, пересмотрят свои взгляды двое-трое твоих оппонентов. Потом исследования запретят, и на этом все кончится.

- Абсурд, - заявил слегка захмелевший профессор. - Процесс познания нельзя остановить.

- Теоретически. А бюрократически можно остановить что хочешь. Поверь, в этой сфере я сильнее тебя... Теперь представь, что твое открытие попадает в руки неких заинтересованных лиц. Они платят тебе кучу денег и финансируют практические...

- Постой, - Калужский мигом протрезвел. - Ты что же, предлагаешь... Но это немыслимо! Это означает - чудовищные злоупотребления!

- Вот только этого не надо, - скривился Барсов. - Зло, добро... Наука нейтральна, мой дорогой, а ученый - слуга её. И за верную службу надо прилично платить, - он встал. - Пойду, а то мой водитель от безделья разучится крутить баранку. А ты подумай о том, что я сказал...

Проводив Барсова, профессор вернулся к столу и залпом выпил полную рюмку "Курвуазье". Неужели Николай говорил серьезно? Как сильно он изменился... А если он... Да нет, чепуха. Всего через несколько дней статья будет опубликована, а стало быть, и беспокоиться не о чем.

21

Барсов заехал к профессору Калужскому потому, что в его расписании образовалось непредвиденное окно. Однако возвратившись в машину, он тотчас же взялся за сотовый телефон и сделал четыре звонка. Перед первыми тремя собеседниками он извинился за то, что не сможет быть сегодня на переговорах, совещании и презентации, а с четвертым договорился о срочной встрече.

- К Генриху Рудольфовичу, - приказал он водителю, завершив разговор.

Генрих Рудольфович Бек, потомок обрусевших немцев, поселившихся в Поволжье в незапамятные времена, владел банком и русско-германской корпорацией, но не оттуда черпал основные доходы. Среднестатистическому гражданину, узнай он о некоторых операциях Генриха Рудольфовича, сразу припомнилось бы модное словечко "мафия". Сам же господин Бек, будучи человеком образованным, это слово применительно к себе не любил, относя его исключительно к Сицилии.

Генрих Рудольфович принял Барсова в шикарных апартаментах на втором этаже. Он был в бухарском халате. В колонках компакт-проигрывателя негромко звучала хоральная прелюдия Баха.

- Что за фокусы, Николай? - проворчал магнат. - Ты сорвал переговоры с Соловьевым.

- Генрих Рудольфович, мое дело важнее. Если выгорит, Соловьев к вам уборщицей устроится.

- Ну да? - изумился Бек. - Какой ты прыткий. Что ж, проходи, излагай.

Утонув в глубоком кресле, Барсов сбивчиво пересказал содержание беседы с Калужским. Бек помолчал, прикрыв глаза, и безапелляционно изрек:

- Бред.

- Ничего подобного, - решительно возразил Барсов. - Я знаком с Калужским много лет. Это ученый, каких мало. Если он утверждает, что уверен в своем открытии, значит, так оно и есть.

- Что так и есть? - раздраженно спросил Бек. - То, что он уверен?

- Нет, что открытие реальное.

- Гм... - Генрих Рудольфович прикрыл колено полой халата. - Принеси-ка мне виски, Николай... Нет, не из этого бара, а вон из того...

Бек погрузился в размышления. Спустя десять минут, в течение которых Барсов боялся вздохнуть, он задал вопрос:

- Сколько Калужский хочет за информацию и за сотрудничество?

- В том-то и дело, что нисколько, - сокрушенно покачал головой Барсов. - Я прозрачно намекал на миллион...

- Миллион не проблема, - небрежно обронил Бек.

- Да, но он и слушать не стал. Он твердо намерен опубликовать статью.

Генрих Рудольфович улыбнулся уголками губ.

- Нет намерений настолько твердых, чтобы их нельзя было изменить соответствующими доводами... Я знаю людей.

- Вы не знаете Калужского.

Бек поставил рюмку на стол.

- А нужен ли нам Калужский? Судя по твоим словам, открытый им процесс несложен. Имея информацию как руководство к действию, любой сообразительный студент справится. Так что нам необходим не Калужский, а файл Калужского. И это обойдется дешевле... Мы проверим. Если бред, спишем в убыток, а если реальность...

Генрих Рудольфович сжал кулак. Барсов ужаснулся. Он сам запустил смертоносную машину, и судьба профессора была предрешена... Но не лукавил ли Николай Николаевич? Неужели в глубине души он не мог предвидеть?..

- Генрих Рудольфович, - проговорил он, - Калужский мой старый друг. Когда на зимней рыбалке я провалился под лед, он вытащил меня, рискуя жизнью. Неужели нельзя решить вопрос иначе?

- Можно, конечно, - Бек пожал плечами. - Есть у твоего профессора дети?

- Сын, Антон, двадцать лет.

- Единственный сын?

- Да.

- Ну вот, исходя из этого, и попробуй уговорить Калужского.