Читаем Сезон воронов полностью

– Я же теперь Макдональд, – добавила Марион игриво. – А раз я из клана висельников, значит, мне сам Бог велел!

* * *

В розоватых лучах рассветного солнца, разорвавших в клочья туман, над Пертом засверкал крест на колокольне церкви Сен-Джон-Керк. На этот крест взирали все верующие – и католики, и протестанты, моля Господа не лишать их надежды. И все же отчаяние и безнадежность ясно читались на лицах жителей города.

Претендента средневековый городок встретил более чем прохладно. Побывав в лагере, он не смог скрыть своего разочарования увиденным, но и сам не произвел на солдат должного впечатления. Дункан, как и большинство хайлендеров, находившихся в то время в лагере, тоже был разочарован встречей с тем, кого намеревались возвести на престол.

Яков Фрэнсис Эдуард Стюарт был высок, худощав и бледен. По натуре молчаливый, нерешительный и малообщительный, он не пожелал ни говорить со своими солдатами, ни даже присутствовать при военных учениях. Не зря ему дали прозвище Государь-Печаль! Если этот серьезный и немногословный человек и мечтал вернуть корону, принадлежавшую ему по праву, то прилюдно свои чувства и желания по этому поводу не высказывал. Словом, подданные не увидели в нем качеств, которыми должен был бы обладать их будущий суверен. Разумеется, мрачное настроение Якова в определенной мере объяснялось недугом (вскоре после прибытия в Шотландию он заболел четырехдневной лихорадкой), и все же человек, перед которым они так преклонялись, не имел ничего общего с рьяным и смелым юным принцем двадцати одного года от роду, который высадился на шотландский берег весной 1708 года.

Последняя кампания, девизом которой стало «отвоевывание Шотландии», с треском провалилась. Причиной этого провала были штормы на море, помешавшие французам высадиться у Абердина, и отвратительный нрав графа де Форбена, который руководил экспедицией со времени отплытия Претендента из Дункерка. Всю вину за провал взвалили на плечи того же Форбена, который, как следствие, впал в немилость у Людовика XIV и его приближенных.

Переливчатые рассветные краски на небе понемногу бледнели. Взгляд Дункана рассеянно блуждал по островерхим крышам и зубчатым стенам, вид на которые открывался из маленького окошка их комнаты. Они с Марион приехали в Перт несколько дней назад. Взгляд его снова вернулся к колокольне Сент-Джон-Керк. Каменные стены этой церкви в 1559 году стали немыми свидетелями пламенной проповеди Джона Нокса. Ему удалось разбудить народное возмущение и распалить ужасный костер протестантской реформы.

В своей клеветнической проповеди этот пламенный проповедник-кальвинист выступил против папизма, и она погребальным звоном прозвучала над верховенством католицизма в Шотландии. Так закончился Старый Союз, связывавший Шотландию с Францией на протяжении трех столетий. Католические церкви подверглись разграблению, аббатства и монастыри сгорели, епископы погибли насильственной смертью. Но народилась протестантская кирха, проповедующая строгие моральные нормы и непримиримость. И только несколько хайлендских кланов берегли обычаи предков и оказывали новой церкви активное сопротивление.

С тех пор эти кланы хранили верность католической ветви шотландского королевского дома, представителем которого ныне был принц-изгнанник, взращенный в роскоши при французском дворе в Сен-Жермен-ан-Лэ. По крови Претендент, бесспорно, был шотландцем, но что знал он о своей стране и своем народе?

Дункан устремил взгляд на север, за пределы королевского города[98]. Принц поселился во дворце Скун – величественном здании с многочисленными зубчатыми башнями из красного песчаника, построенном в необаронском стиле на противоположном берегу реки Тай, в трех километрах от центра Перта. Неподалеку от дворца находились руины аббатства, ставшего первой жертвой безумия Нокса. Скон, сердце королевства пиктов и скоттов, был первой столицей страны и резиденцией правительства со времен первого короля Кеннета Макалпина. Ему удалось в 843 году ценой огромных усилий объединить королевства пиктов и скоттов. Но со дня коронования Карла II в 1651 году ни один король не был возведен на престол согласно древнему обычаю. И теперь они делали все возможное, чтобы переломить ситуацию. Невзирая на то что «Камень Судьбы», на котором традиционно восседал новый суверен во время коронации, похитили и переправили в Лондон, где он с 1275 года лежит под английским троном, гора Мут-Хилл, на которой проходили коронации, могла его заменить.

Восстание между тем вошло в каталептическую стадию. Подводя итог событиям последних недель, Дункан пришел к грустному заключению: они проиграли. А значит, ему больше нечего тут делать.

Он рассеянно поглаживал шрам на щеке – неизгладимое доказательство его приверженности общей высокой цели. Шрам все еще саднил при прикосновении, но благодаря волшебным пальчикам Марион за несколько лет он превратится в тоненькую бледную полоску.