– В таком случае мне здесь больше нечего делать. Вы можете говорить сколько угодно, но только без меня.

Коста посмотрел Денни прямо в глаза:

– Вы знакомы с Сарой Фарнезе?

– С кем? – и глазом не моргнув переспросил Денни.

– С преподавателем университета, о которой много писали в газетах. Именно она заварила всю эту кашу.

– Ах да... – протянул Денни, притворившись, будто что-то припоминает. – Я действительно где-то читал про нее. – Он пожал плечами.

– Что это значит? – не понял Ник. – Да или нет?

– А вы очень упрямый молодой человек, – сухо заметил Денни, покосившись на гостя.

– Нет, мне просто любопытно. Денни недоверчиво хмыкнул:

– Знаете, даже менее любопытным людям, чем вы, известно, что в свое время я был очень неравнодушен к женщинам.

– Я задал вам весьма специфический вопрос, – уточнил Коста.

– У вас с собой нет, случайно, ее снимка? – поинтересовался Денни. – Я плохо помню фотографии в газетах.

– Нет. Но я могу повторить ее имя – Сара Фарнезе.

– Ох уж эти имена! – Денни иронично улыбнулся Ханрахану. – Брендан, он думает, что имена – это самое главное в нашей жизни. Господи, кого же сейчас принимают на работу в полицию? Я еще могу понять интерес к живописи, но эта наивность...

Ханрахан, глядя на голубую папку, промолчал.

– Позвольте мне быть с вами предельно откровенным, сын мой, – назидательным тоном произнес Денни. – Если человек моего возраста и положения вдруг начинает испытывать тягу к женской ласке, то он просто получает ее на какое-то время. Я не могу позволить себе долгих ухаживаний и продолжительных амурных связей. Они слишком обременительны и чреваты самыми разнообразными недоразумениями с далеко идущими негативными последствиями. Поэтому если у меня появляется соответствующее настроение, я просто посылаю верного человека, который звонит по определенному телефону. Надеюсь, это понятно?

– И как часто посещают вас подобные настроения в последнее время?

Денни укоризненно покачал головой:

– А вот это уже вас не должно интересовать. Мы об этом не договаривались.

– Значит, вы хотите сказать, что если и встречались с ней, то только потому, что она была девочкой по вызову?

– Это вы сказали, а не я. Если встречался. И давайте прекратим говорить об этом.

– Ладно. – Коста встал. – Если не возражаете, я откланяюсь. У меня много дел.

Он направился в небольшую ванную, включил оба крана и внимательно оглядел полку под зеркалом. Фальконе сказал, что здесь можно найти расческу или зубную щетку, но предупредил, что надо быть предельно осторожным. Не найдя ничего подобного на полке, Коста стал быстро осматривать мусорную корзину под раковиной. На самом дне он нашел то, что искал, – скомканную бумажную салфетку с крошечными пятнами крови, оставшимися, наверное, после бритья. Он быстро сунул салфетку в пакетик и спрятал в карман.

Когда он вернулся в гостиную, мужчины сидели молча, повернувшись в разные стороны. Коста взял папку со стола и махнул ею Денни.

– Спасибо, я передам начальству все, о чем мы здесь говорили.

Денни кивнул и проводил Ника взглядом до двери.

Когда шаги детектива затихли на каменной лестнице, Денни повернулся к ирландцу:

– Ну, что скажешь?

– Превосходная работа, Майкл, – довольно ухмыльнулся тот. – У меня бы так хорошо не получилось. Не волнуйся, я вытащу тебя отсюда в целости и сохранности. Обещаю.

37

К семи часам вечера в понедельник делом Джино Фоссе уже занималось подавляющее большинство сотрудников римской полиции. При этом более тридцати сыщикоз вели неустанное наружное наблюдение за теми людьми, которых Сара Фарнезе назвала в качестве бывших любовников, включая, разумеется, и кардинала Денни. У них были взяты пробы на ДНК, и все с нетерпением ожидали результатов исследований, которые должны были поступить из судебно-медицинской лаборатории, расположенной на берегу реки. А для тщательного изучения персонального досье Джино Фоссе, доставленного Ником из Ватикана, была образована специальная группа в составе четырех наиболее опытных аналитиков.

Однако работа над досье поначалу не дала результатов. Фоссе родился в бедной крестьянской семье и вырос на Сицилии. В шесть лет поступил в местную церковную школу и с тех пор очень редко видел родителей. В школьных журналах отмечались его незаурядные способности к учебе, настойчивость в достижении поставленных целей и необыкновенно агрессивный характер, что неоднократно приводило к ожесточенным конфликтам с соучениками.