Читаем Сезон мертвеца полностью

Конечно, каждый человек может обратиться к Богу и попросить о чем угодно. Однако нет никакой гарантии, что он это получит. Петр и Павел, например, не были изначально святыми, они, как и все, злились и лгали. Причем Петр трижды отвергал Господа, а Павел запятнал себя безрассудными преследованиями первых христиан и прослыл самым преданным и жестоким слугой Римского государства. А сейчас их мумифицированные головы покоятся в серебряном ковчеге...

Джино Фоссе будет помнить эти мгновения всю оставшуюся жизнь. Именно здесь, в храме Сан-Джованни, в его душе зародилась доброта, она ласково прошептала ему на ухо истину, о существовании которой он раньше только подозревал: "Дурак ты, Джино, а может, и хуже". Таинственный голос объяснил ему трагическую сущность того, что он совершил на мягкой постели в средневековой башне на улице Кливус Скаури. Перед глазами возник образ покорно распластавшейся теплой женщины, обнимающей его за шею мягкими руками. И он спросил себя: "Где и в чем заключается мой грех? Разве может быть греховным такое наслаждение? И разве допустимо верить во все эти ужасные байки, унаследованные от множества предыдущих поколений мужчин и предназначенные для обслуживания самых низменных вожделений?"

Значит, нет за плотным пологом никаких святых мощей, а если и есть что-то, так только высушенные головы самых обыкновенных смертных, которые используются церковью для ритуальных нужд. Стало быть, Петр и Павел – не более чем смутное воспоминание о далеком прошлом, не имеющее никакого значения для реального мира. Если они и жили когда-то, то скорее всего вообще никогда не посещали Рим, а если и были казнены за веру Господню, то их прах давным-давно развеялся на ветру и стал частью множества других людей – черных и белых, молодых и старых, христиан и мусульман, верующих и атеистов. Он повсюду и нигде конкретно.

Фоссе почувствовал себя обманутым и преданным. Если уж религия – ложь, то во что еще можно верить в этом мерзком и непостоянном мире? Где она, эта святая правда, перед которой склоняют головы миллионы людей?

На лбу выступили холодные капли пота, в голове зазвенело от боли, перед глазами опустилась тяжелая пелена. Он посмотрел себе под ноги, надеясь убедиться в том, что еще стоит на грешной земле и пол не заколебался под ним, как морская волна, накатывающая на покрытый песком берег.

Они лгали ему. Лгали все и без какого бы то ни было зазрения совести. Оставалось лишь удивляться, что он не обнаружил этого раньше, что позволял так долго и так успешно обманывать себя.

Джино Фоссе даже побагровел от злости и стыда за свое безответственное поведение. Однако это продолжалось мгновение, на смену стыду и злости пришло обычное спокойствие. Он вспомнил темную комнатушку и прокуренного ирландца, вместе с которым получил новый и невероятно жестокий приказ.

Да, именно в храме Сан-Джованни он начал постепенно утрачивать веру в истинность своих детских представлений, и пережить это прозрение оказалось намного тяжелее, чем, к примеру, внезапную слепоту. Ему хватило нескольких секунд, чтобы преобразиться. Он стал изгоем, человеком вне церкви. Так он выпал за пределы общепринятого существования.

И тем не менее в самом потаенном уголке души эта вера уцелела. Скрытая, подавленная, безмолвная, она жила и терпеливо дожидалась своего часа. И позже Джино Фоссе с удивлением понял, что он не один на белом свете, что в его душе таится какая-то необыкновенная, совершенно невыразимая словами субстанция. Он понял, что есть Бог, тот самый Господь Бог, которого так хорошо знали Петр и Павел и которого современный мир упорно тщится предать забвению. Это Бог не церковных бюрократов и не масс, покорных им. Это Бог, склонившийся над детской кроваткой. Истинный Бог Ветхого Завета. И он до сих пор жив в сердцах некоторых людей. Он всемогущ, беспощаден и суров, он всегда жестоко наказывает тех, кто предал его. Именно этот Бог воспрял в душе Джино Фоссе и стал его единственной опорой в противостоянии жестокому и погрязшему в грехах миру. Время от времени он обращался к нему с предостережениями и даже обещал прощение грехов, но только после искупительной жертвы. Он сопровождал Джино повсюду, следил за каждым его шагом и даже присутствовал в той самой комнате на верхнем этаже башни, где эта сучка Алисия Ваккарини наконец избавилась от грехов. Кровавый урожай принес плоды. Вопреки собственным инстинктам грешники были вызволены из зловещей темноты.

Фоссе думал об этом, чувствуя, как под его руками слегка покачивается рыжая голова привокзальной девчонки. Наступит день, когда он и сам охотно пойдет по пути своих жертв, с радостью осознавая, что все его земные грехи будут начисто смыты. Что сей мир был всего лишь пристанищем теней, транзитным путем для смердящих тел, бесстыдно совокупляющихся в грязном, отвратительном порыве. Что он тоже являлся частью этого ужасного мира и вместе с тем – самим собой. Да, окончательное примирение его составных частей не за горами.