Читаем Сезон мертвеца полностью

На самом деле он хорошо понимал, что это не так. В дневное время площадь была полупустой и здесь действительно было очень красиво. Овальной формой она напоминала древнеримский стадион, который находился на этом месте много веков. Росси живо представлял, как по периметру стадиона с безудержной скоростью м ;ались колесницы, а толпы возбужденных зрителей подбадривали их громкими криками. А рядом со стадионом находился знаменитый фонтан работы Бернини, архитектора, который застроил, кажется, половину Вечного города.

Росси подумал, что его раздражает, конечно, не площадь, а люди, которые на ней собираются. Именно здесь они почему-то становятся слишком развязными, слишком дерзкими и тем самым затрудняют работу полицейского. Тем более когда он валится с ког от усталости. Если Джино Фоссе действительно хочет покончить с этим мерзавцем с телевидения, то два полицейских вряд ли смогут помешать ему. Он может просто подойти к нему на ступеньках посольства, ткнуть в рожу ствол пистолета и нажать на спусковой крючок. Успокаивает лишь то, что у Фоссе иной стиль. Он никогда не орудует при свидетелях. Это для него чересчур прозаично. Каждое новое убийство, совершенное этим негодяем, несет некое послание. Он как будто говорит миру: "Видите, я не такой, как все, я другой, я достаточно умный, чтобы послать вас ко всем чертям, причем таким способом, о котором вы и не подозреваете".

– Вы только посмотрите на это! – чуть было не задохнулся от восторга Катанья.

Росси повернул голову в ту сторону, куда показал напарник, и увидел человек восемь артистов, загримированных под исторических деятелей и героев художественных произведений. Они разыгрывали исторические сценки и тем самым зарабатывали себе на жизнь. Впервые Росси столкнулся с подобным зрелищем много лет назад, и тогда оно произвело на него самое благоприятное впечатление. А потом артисты разбрелись по всему городу и превратились просто в мошенников, обирающих легковерных туристов.

Впереди этой группы шествовала "Статуя Свободы", а за ней грациозно следовала "Мона Лиза". Чуть позади шли древнеримские государственные деятели, облаченные в разноцветные тоги. Один патриций выделялся особо. Он был напудрен до безобразия и покрыт чем-то вроде гостиничной простыни. Он держался величественно и претендовал, похоже, на изображение Юлия Цезаря.

Лука Росси сразу заметил его несоответствие историческому образу. У молодого человека были роскошная шевелюра и миловидное лицо, а Цезарь, как известно, стал диктатором в зрелом возрасте, уже будучи лысым. Парень явно не пожелал тратить время и деньги на маскарад, а просто решил немного заработать на великодушии и невежестве туристов. К сожалению, такой расчет часто оказывался верным.

"Или парень косит под Брута? – подумал Росси. – Тогда неудачно: для племянника Цезаря у него слишком длинные волосы". Что-то в этом человеке настораживало Росси. Лже-Брут стоял неподвижно, каменное лицо никак не реагировало на происходящее. А ведь для успеха нужно проявлять хоть какую-то инициативу: корчить рожи, заводить ротозеев, поощряя их к безболезненному расставанию с деньгами. Именно для этого сюда приходили rope-актеры, писатели, поэты и художники; только так заставляли открывать богатых туристов толстые кошельки.

Лука безотрывно смотрел на "Брута". Парень не только стоял как столб, с каменным лицом, но и вообще делал вид, будто ему на все наплевать. Было ясно, что он не хочет заработать даже на билет в метро.

Катанья дернул Росси за руку:

– Вы только гляньте на "Мону Лизу", она просто прелесть. Думаю, она сейчас заграбастает все деньги.

Росси перевел взгляд на высокую фигуру, облаченную в длинное черное платье, она топталась в нескольких метрах от "Брута". Голову ее обрамляла золотистая рамка.

– Это мужчина, – сказал Росси. – Я однажды задержал его за то, что он вытащил кошелек у какого-го туриста.

– Вы серьезно? – не поверил Катанья. – Вы хотите сказать, что это гомик?

– Нет, – недовольно поморщился Росси. – Почему обязательно гомик? Нельзя же воспринимать все буквально. Если артист выбрал для себя женскую роль, то это вовсе не означает, что он голубой.

Он снова посмотрел на "Брута". Простаки всегда считают гомосексуалистом того, кто наряжается в женскую одежду, забывая при этом, что внешность обманчива. Впрочем, довольно часто они сами хотят быть обманутыми, такова уж человеческая природа. Эта мысль показалась ему чрезвычайно интересной, но он слишком устал, чтобы далее размышлять на эту тему.

Он посмотрел на часы:

– Где же наш кретин? Он сказал, что пробудет там не более часа, а сейчас уже...

Откровенно говоря, Росси не помнил, когда Валена вошел в ворота бразильского посольства и, стало быть, не знал, когда он должен выйти на площадь. Просто детективу показалось, что прошло уже немало времени.

– Прошло пятьдесят восемь минут, – доложил Катанья. – Так что у него есть в запасе еще несколько минут.

Росси мысленно проклял и мерзкого телеведущего, и чересчур педантичного напарника. В этот момент из дверей посольства вышел вальяжный Валена.