На другой день по острову поползли слухи. Кто-то говорил, что я отрезала язык ножом, а кто-то утверждал, что у меня случился припадок и я откусила себе язык. Никто не сомневался, что я сошла с ума. Некоторые считали, что Кэндес была моей любовницей, другие думали, что я сделала это из-за Портера. Стремление к самоуничтожению, как сказали в больнице. Меня не хотели выписывать, говорили, что я представляю угрозу для самой себя. Три месяца я провела в бостонской психиатрической лечебнице. Посттравматический стрессовый синдром, так это сейчас называют. Со временем врачи поняли, что я вполне вменяемая. Очень помог мой юрист, хотя ему пришлось повоевать, чтобы меня выпустили. Я вернулась домой, но не смогла вернуться к обычной жизни. Ресторан я продала, и за хорошую цену, но было ясно, что мне придется коротать дни одинокой и никем не понятой. Так оно и случилось.

– Я живу незаметно. – Тут Маргарита подняла руку. – И очень тихо. Это мой выбор. Я не сумасшедшая, хотя иногда, если честно, мне жаль, что это не так.

Рената не знала, что ответить, но, похоже, Маргарита восприняла это как нечто совершенно естественное. С ней вообще было легко. Рената решила, что лучше вообще ничего не говорить, и они сидели молча минут пятнадцать, а может, и все двадцать. Рената ужасно устала, но ее мозг лихорадочно работал. Она впервые услышала всю историю – и оказалось, что в ней нет ничего нового. Наверное, в глубине души Рената давно ее знала.

Часы пробили полночь. Маргарита встрепенулась.

– Пора спать, – сказала она и встала, чтобы собрать посуду после десерта.

«Вот и все, ужин закончился», – подумала она, но не успела ощутить ничего похожего на облегчение, печаль или покой – в дверь постучали. В этот раз ошибки быть не могло, стучали громко и властно. Рената тоже услышала стук. Глаза у нее округлились.

– Ничего удивительного, – прошептала Маргарита, отводя Ренату на кухню. – Мы же знали, что рано или поздно тебя хватятся и будут искать.

– Что будем делать?

– А чего бы ты хотела? Можем открыть, а можем притвориться, что уже спим, пусть приходят утром.

– Давайте сделаем вид, что спим, – предложила Рената.

– Хорошо.

Маргарита выключила свет. В окна кухни точно никто не заглянет, для этого пришлось бы перелезть через добротный восьмифутовый забор в палисадник.

– Давай подождем минутку, а потом я отведу тебя наверх.

Рената скованно кивнула и сжала костлявые Маргаритины пальцы. В дверь снова дробно постучали.

– А можно как-нибудь… – начала Рената.

– Посмотреть, кто там? – закончила Маргарита. – Конечно. Пойду взгляну.

Она осторожно вышла в темный коридор, уговаривая себя не бояться. В конце концов, это ее дом, а Рената – ее гостья. Маргарита на цыпочках прокралась в гостиную и выглянула в окно, едва сдерживая страх. Вдруг сейчас кто-то заглядывает в окно с улицы?

На верхней ступеньке крыльца сидел Дэниел Нокс, обхватив голову руками. Рядом стоял маленький дорожный чемодан.

Маргарита поспешила обратно на кухню.

– Там твой отец.

– Один?

– Да. С чемоданом. Может, посмотришь?

Рената последовала за Маргаритой к окну в гостиной. Отодвинув штору, они вдвоем уставились на Дэниела. У Маргариты сжалось сердце. Она старалась забыть, что в последний раз он приехал сюда, чтобы забрать дочь и бросить Маргарите в лицо ужасный вердикт. «Она жалела тебя, Марго!» Его слова навсегда врезались в память. Дэн действительно так думал и, что хуже всего, был прав. Внезапно Маргарита поняла, что больше не испытывает былой боли. Слишком много воды утекло.

Рената закусила нижнюю губу, невольно вспомнив, как отец сидел на другом крыльце и рыдал от того, что у мира хватило жестокости или беспечности лишить его малышку велосипеда. У отца в жизни была одна-единственная цель – защитить свою дочь. Он примчался на Нантакет только потому, что Рената позвонила. Ее звонок показался ему криком о помощи, и только сейчас до Ренаты дошло, что так и было.

– Может, впустим его в дом? – спросила она Маргариту. – Вы не против?

– Конечно, нет!

Они вместе открыли дверь.

20 августа 2006 г., 00.22

Кейд Дрисколл на семейном «Рендж-Ровере» остановился у дома на Куинс-стрит. Припарковавшись, он остался сидеть в машине, сжимая в руке обручальное кольцо. Ставни на первом этаже были закрыты, однако по краям окон выбивались тонкие полоски света. На втором этаже включили свет, сквозь шторы различались силуэты людей. Рената? Дэниел? Крестная? Кейд смотрел и ждал, надеясь, что Рената выглянет и увидит его. «Пожалуйста, выйди, – подумал он. – Давай поговорим». Потом свет потушили, очевидно, уже на всю ночь. В доме легли спать. Было бы благоразумно последовать их примеру.

Кейд раскрыл ладонь и уставился на кольцо. Рената не знает, что оно куплено на аукционе «Кристи». Кольцо когда-то принадлежало другой женщине. Он понятия не имел, кому именно, и мог только догадываться, как сложился ее брак. Кейд положил кольцо в пепельницу, решив, что сдаст его в комиссионный магазин, когда в понедельник вернется на Манхэттен.