Читаем Север Северище полностью

 Однако Анатолий Самойлович Кипа, узнав о такой оценке отчета, встретив Павла Котова, прокомментировал ее так:

- Слушай, Афансьич, снова мы подвели «начальника», но теперь на законном основании. Ведь он сам завизировал текст и оставил в нем факт, что только в Советском ЛПХ теряют ежегодно семьдесят тысяч «кубов» делового леса. Для знающего работника это означает – в лесосеках вдоль Ивдель-Оби, если брать по большому счету, полный бардак.

 КОРОТКО

 В Самзасском леспромхозе лесозаготовительная бригада Харлампия Николаевича Конобеева перешла на трехсменку.

 Северная ветка железной дороги от Верхнекондинской до станции Агириш будет завершена в ноябре текущего года. Семьдесят три километра стальной магистрали в основном уже проложены. Будет выполнено работ на сумму около четырех миллионов рублей.

 Только в течение последнего года стройучасток Алябьевского леспромхоза ввел в строй среднюю школу, Дом культуры, промтоварный магазин в кирпичном исполнении на шесть рабочих мест со всеми удобствами. Каменщики возводят «Гастроном», 125-тонный холодильник. Бывший деревянный клуб передают на Дом связи. Используют кадровых строителей ( штукатуров, плотников и др. ) и сезонников.

  СТРОИТЕЛЬ ГАЗОВЫХ ТРАСС 

 О ч е р к 

   Главный инженер автотранспортной конторы производственного объединения «Южгазпромстрой», перечисляя лучших водителей «Уралов», первым назвал Евгения Алексеевича Радостина.

- Плетевозчик номер один. Если собираетесь на трассу, он и отвезет завтра. В пути познакомитесь. На всякий случай: у Радостина на кабине цифра 17.

 Назавтра около семи утра прораб четвертого Строительно-монтажного управления, остановив уже загрузившегося семнадцатого, произнес:

- Единственный во многих отношениях водитель, - и представил меня Евгению.

 Первоклассный водитель оказался и замечательным собеседником, интересным во всем человеком.

- Сколько же весят три трубы? – поинтересовался я.

- Двенадцать с половиной тонн.

 С любопытством смотрели на водителя сорокаметрового автопоезда идущие на работу комсомольчане. Высокий, широкоплечий, он, сидя прямо и поворачивая легко руль, преодолевал довольно крутые повороты, глубокие рытвины весенней распутицы и улыбался:

- Впервые здесь люди видят, как плетевозы ходят. Вот и любопытствуют. Да. Какую технику имеем, - посмотрел в мою сторону карими глазами. - Была бы такая в войну – сразу немца на лопатки положили.

 «Урал» вышел на прямую лесовозную дорогу, изрядно усеянную ямами с водой. Стрелка спидометра около сорока, на некоторых участках – около шестидесяти.

- На этой дороге вообще идешь, как торпеда. – Евгений волнообразным движением руки изобразил, как этот снаряд несется по волнам.

 На опасных подъемах, проезжая глубокие впадины, он приоткрывает дверь кабины и, работая автоматически руками и ногами, следит, как преодолевает препятствие прицеп и ведет себя груз. Между тем мы нагнали две вышедшие раньше машины. Плетевозы напоминали собой пушки, которые, как сказал А. Твардовский, «к бою едут задом».

 Темный загар лица и черные смоляные волосы выдают в Евгении южанина. Он, как потом я узнал, уроженец Ростова, и семья там живет.