Один из джек-расселов кинулся вперед и с рычанием вцепился мне в щиколотку. Я спотыкаясь вывалился в прихожую, таща пса за собой, чувствуя, как зубы впиваются в ногу. В дверь барабанили, были слышны крики полицейских, сквозь матовое стекло виднелись их силуэты.

Надо убираться, и быстро.

Собака так и висела, рыча, на моей ноге. Я проковылял через прихожую в кухню, чувствуя, как по лодыжке начинает стекать в ботинок кровь. Наконец, мне удалось пинком отшвырнуть животное, и я побежал, а вслед мне неслись вопли Рут Делейни.

– Это все твоя сука-жена виновата! И не дай бог, хоть один волосок упал с головы Бенджамина из-за тебя! Я тебя лично придушу, клянусь!

Я выбежал на террасу, схватил стоявший там плетеный стул и с размаху запустил в стеклянные двери, бросился сквозь них, пока даже не успели осыпаться осколки стекла. Я все еще слышал гавканье собак и крики, когда проломился через шпалеры с декоративным виноградом и перевалился через забор в соседний задний двор соседнего дома.

Я добежал до следующего забора, пинком выбил доску и пролез в дыру. Нельзя останавливаться.

Глава 74

В правой ладони было семь крупных заноз от разных заборов, через которые мне пришлось проламываться, перелезать или прыгать в процессе забега от полицейских. Четыре удалось вытащить, но оставшиеся три засели глубоко, и чем дольше я пытался их достать, тем глубже они уходили. Больше усилий – глубже рана, и больше страданий.

Я приложил слишком много усилий, и теперь придется страдать.

Я сидел на скамейке в конце платформы на вокзале Сандерленда, натянув капюшон толстовки на голову. В лодыжке пульсировала боль, нога онемела, идти было трудно. Кровь хлюпала в ботинке, а с обеих сторон щиколотки отчетливо виднелись по четыре раны от зубов. Я подвигал ступней, чтобы размять сустав, сжимая кулаки от боли. Он и так-то плохо сгибался с тех самых пор, как десять лет назад из него вынули металлические спицы. После той самой пьяной ночи, что поставила крест на моей спортивной карьере.

Я достал телефон и набрал Ларссена, тот ответил после первого гудка.

– Джо, у вас не отвечал телефон. Что вы делали все это время?

– Ну, так, разное, по мелочи.

– С вами все хорошо? Голос у вас звучит жутковато.

– Бывало и хуже, хотя с ходу не припомню когда.

– Где вы?

– Жду поезда.

– Возвращаетесь в Лондон?

– Да.

– Хорошо, нужно обсудить, какие у нас есть варианты.

Я напрягся в ожидании новых неприятностей, хотя уже трудно было вообразить, что может сделать ситуацию хуже.

– Варианты?

– В смысле, что делать дальше. Как вам лучше всего себя вести.

Я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Слегка покосился, чтобы держать в поле зрения молодого полицейского, который на противоположной платформе беседовал с сотрудником железной дороги, одетым в светоотражающий жилет.

– И как мне следует себя вести? Что посоветуете?

– Ну, смотрите, Джо, вы официально признали, что были на месте происшествия. Это подтверждено вещественными доказательствами, ваш телефон найден на предполагаемом месте захоронения тела, плюс в багажнике вашей машины обнаружена кровь мистера Делейни. Кроме того, с вашего телефона были сделаны очень подозрительные поисковые запросы, а метаданные показывают, что, возможно, вы использовали телефон жертвы, чтобы посылать самому себе сообщения и ввести в заблуждение следствие. У полицейских есть заключение текстологической экспертизы, которое подтверждает, что сообщения написаны не мистером Делейни. И в дополнение ко всему, мы знаем, что у вашей жены была сексуальная связь с мистером Делейни.

Некоторое время он помолчал, давая мне осознать сказанное.

Но у меня перед глазами стояло только ухмыляющееся лицо Бена.

Шах и мат, здоровяк.

Отполированный металл рельсов поблескивал всего в нескольких метрах от меня. Я слегка подался вперед на скамейке, разглядывая пути. Интересно, насколько больно, если тебя сбивает экспресс, несущийся со скоростью больше ста километров? Наверное, не слишком, да и в любом случае все будет очень быстро. Вот ты есть – живешь, дышишь, думаешь. А через секунду – только ошметки по рельсам, и все.

– Джо, вы там? – послышался в трубке голос Ларссена.

– Мне крышка, да?

Он помедлил с ответом.

– Нужно сесть и все обсудить. С глазу на глаз. Хватит этих разговоров по телефону, запрыгиваний в поезд и отъездов неизвестно куда. Вот вам мой совет.

– Вы все еще готовы представлять мои интересы?

Он снова замолчал, на этот раз пауза была дольше.

– Если вы будете следовать моим указаниям.

– В том числе прийти в полицейский участок и сдаться с поличным?

– Вы там что, еще нескольких человек убили?

– Просто спрашиваю.

– То, что я сказал вчера в качестве рекомендаций, остается в силе, да.

Я почувствовал, будто телефон жжет мне ухо.

– Значит так, да.

– Что вы имеете в виду?

– Поход в участок, обвинение, освобождение под залог, если сильно повезет.

– Ну, сейчас сложно об этом говорить. Но нам нужно действовать в рамках единой стратегии.

– Как думаете, под залог выпустят?

Он снова не ответил.