Читаем Сестры Шанель полностью

– Господина де Жюмильяка интересовали только храмы, – начала она, – как можно больше храмов. Месье де Бейнак беспокоился лишь о том, чтобы туземцы обращались с ним, как с принцем. Но Морис – я имею в виду господина де Нексона… – Внезапно ее охватили эмоции, какое-то время она не могла говорить, пока в порыве не выпалила все: – Мы находились среди пирамид, сфинксов, красот Нила и его народа, все это было необычно и великолепно, но он смотрел только на меня!

Мои ноги подкосились, сердце заколотилось. Я опустилась на диван рядом с ней. Декурсель не мог бы написать лучше.

– Господин де Нексон, – продолжала она, – не портил впечатления от романтических панорам Нила бесконечными разговорами о технике мумификации, как это делал господин де Жюмильяк. Он не заявлял в присутствии персонала, что «единственный способ справиться с арабами – это палки», как это делал месье де Бейнак. Когда маленькие дети кричали «бакшиш», он не прогонял их с выражением отвращения на лице.

Нет, ничего подобного!

Господин де Нексон спокойно вытаскивал из кармана монету или кусочек тростникового сахара. Каждый раз. И он не старался заплатить водоносам или мальчишкам погонщикам ослов меньше оговоренной платы, жалуясь на вкус воды или качество ослов.

– В Египте я увидела душу господина де Нексона и думаю, что он увидел мою. – Ее слова поразили меня, словно откровение. Это то, что я почувствовала в Руайо, встретившись с Лучо. – Теперь ему нужно рассказать обо всем родителям, – продолжала Эдриенн. – Он уверен, что они тоже влюбятся в меня. Но что, если этого не случится?

– Конечно, влюбятся, – сказала я. – Иначе и быть не может. Как только они увидят тебя, просто не смогут не полюбить. Как и все, кто с тобой знаком.

Она рассказала подробности своей поездки, а я – о своем визите в Руайо, о том, что Габриэль, как однажды заметила Эдриенн, наслаждается в la vie château, о том, что никогда не видела сестру такой довольной.

– Она счастлива, как и ты, Эдриенн, – добавила я.

Я не стала рассказывать ей о Лучо. Он был моей тайной. Это был единственный способ сохранить ее.

Теперь, когда Эдриенн была официально помолвлена, я решила сообщить Дельфине и Софи, как жестоко они ошибались на наш счет. На следующее утро я зашла в цветочный магазин. Софи была более разумной, и я подумала, что, если удастся достучаться до нее, она, возможно, уладит все с Дельфиной. Я скучала по нашей с ними болтовне. В глубине души я хотела вернуть их дружбу. В Виши у меня больше никого не было. Габриэль не собиралась в ближайшее время покидать Руайо. Неизвестно, куда дальше занесет ее жизнь, но не стоило ждать, что она вернется в Виши. А Эдриенн скоро выйдет замуж, посвятит всю себя господину де Нексону, и у нее не останется времени для меня.

Я поймала Софи на улице как раз в тот момент, когда она возвращалась с доставки.

– Антуанетта? – Она искренне удивилась. – Что ты здесь делаешь?

– Моя тетя помолвлена, – ответила я. – С бароном. Одним из тех, с кем мы были в опере. Теперь тебе понятно, что никто не оказывает интимные услуги? Я вам это и пыталась объяснить.

Потом я призналась, что скучаю по ней и Дельфине.

– А по Алену? – спросила она; мои слова явно не вызвали в ней отклика.

Я колебалась. В ее голосе звучал вызов. Почему она спрашивает?

– Я скучаю по его дружбе.

– А он по твоей – нет. Ты знаешь Камиллу? Высокая девушка, работает в обувном отделе «Пигмалиона»? Он встречается с ней. У нее талант расставлять товары в витринах в выгодном свете. Настоящая трудяга.

– Рада за него. – Я улыбнулась, хотя ее слова больно жалили, намекая, что он интересовался мной только потому, что жена ему была нужна лишь для помощи в магазине, отстирывания пятен с фартуков и привлекательной расстановки лотков с фруктами и овощами.

– Да! – Она произнесла это почти с удовольствием. – Он напрочь забыл о тебе. Мы все забыли.

Повернулась на каблуках и вошла в магазин.

Я остановилась только через квартал от цветочного магазина, у кондитерской, делая вид, что рассматриваю выпечку в витрине, изо всех сил пытаясь удержать готовые политься слезы. Никак нельзя встречать клиентов с покрасневшими глазами.

С чего бы мне плакать? Ее холодность не стала полной неожиданностью. Я уже знала, как быстро эти люди, которых я когда-то называла друзьями, могут отвернуться от тебя из-за того, что ты просто пытаешься измениться, добиться лучшей жизни. Оказалось, что рабочий класс так же полон предубеждений, как и высшее общество.

Я не расстроилась, что у Алена появилась другая девушка. Наоборот, облегченно вздохнула. Брак с Аленом был бы своего рода соглашением, привязанностью, но не страстью. Я не могла согласиться на это, тем более сейчас, после того как снова увидела Лучо.

Вот что было истинным источником моих слез, эмоций, которые я сдерживала с тех пор, как покинула Руайо. Тот самый уик-энд с Лучо.

Может быть, мне довелось испытать чувство, о котором говорила Эдриенн: заглянуть в его душу так же, как он заглянул в мою?

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ