Читаем Сестры Шанель полностью

Я подняла голову; рядом оказался Лучо. Он помог мне встать на ноги, его рука еще мгновение придерживала меня, когда я пошатнулась, взволнованная, полная эмоций от музыки и его близости.

– Тебе понравилось произведение? – спросил он. – Одно из моих любимых.

– Это было прекрасно! Оно унесло меня…

В другом конце комнаты из виктролы донеслась бойкая песенка. Рядом танцевала актриса. Теперь настала ее очередь, и вечеринка сменила вектор.

Лучо наклонился ближе:

– Когда я был ребенком, часто представлял себе Валькирий, этих прекрасных богинь, спускающихся с небес на своих летающих конях. Как они носились над полями сражений, указывая своими мечами, кто из солдат должен жить, кто умереть. Как они уносили души избранных сквозь облака в Вальхаллу, в свой небесный дворец. Они выбирали только самых храбрых солдат, самых достойных, и я был уверен, что стану одним из них.

– Решать, кто должен умереть… – задумчиво пробормотала я. – Я не завидую Валькириям. Как можно сделать такой выбор?

– Но это великодушный выбор, прекрасный поступок! – Лучо стоял так близко, что мы почти касались друг друга. – Забрать храброго солдата из несовершенного мира, мира страданий, и перенести его в загробную жизнь – жизнь, полную блаженства. Вот что я думаю об этом сейчас. Хотя в детстве моим представлением о настоящем блаженстве был полет сквозь облака на крылатом коне.

– Подозреваю, именно это до сих пор им и является, – улыбнулась я.

Он тихо рассмеялся.

– Ты видишь меня насквозь. Правда в том, что все мужчины внутри остаются мальчишками. Мечтают о богине, которая признает их храбрость, подхватит и отвезет в Вальхаллу на спине летающего коня.

– Вальхалла – это реально? Счастливый конец возможен?

Я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Да, – прошептал он. – Верю, что возможен.

Я положила руку ему на предплечье. Не могла совладать с собой. Слов было недостаточно. Я почти ничего не знала о Лучо, это был все тот же незнакомый Лучо. И все же я знала его. Я понимала его и была уверена, что он понимает меня.

– Вальхалла? – переспросил Этьен, и я быстро отдернула руку. – Буквально «чертог павших». Напоминает мне Руайо. Оба места для развлечений и игр. В том числе в карты. Пойдем, Лучо, ты нам нужен. Леон и барон распечатали колоду в бильярдной. Мы не можем играть без четвертого.

– Поедем со мной, – предложила я Габриэль следующим утром.

Шофер Леона уже ждал за рулем красного автомобиля, чтобы отвезти меня на станцию.

Солнце только начало подниматься, слабый свет мерцал за серым занавесом. В доме было тихо. Даже лошадей еще не вывели из стойла. Пастбища вокруг Руайо были пусты, напоминая ковры изумрудно-зеленого цвета с серебряной глазурью инея. Габриэль куталась от холода в свой белый халат, ее распущенные волосы взъерошил резкий порыв ветра. Вчера вечером, когда мужчины внизу играли в карты, она призналась мне, что все еще мечтает стать артисткой.

– Ты можешь снова пройти прослушивание, – сказала я.

А почему бы и нет? Она отдохнула. И могла бы брать уроки у другого, куда лучшего учителя. Это была отчаянная мысль, но, покидая Габриэль, я чувствовала, что снова теряю ее. Я боялась разлуки.

– Виши был дурным сном, Нинетт. Кошмаром. Здесь мне все нравится. Это не будет длиться вечно. Но сейчас я счастлива.

Да, счастлива. Я заметила. Это была ее жизнь, а мне пришло время вернуться в Виши, чтобы разобраться с моей. Лучо был женат. Эдриенн собиралась замуж. Я должна была стать следующей протеже Мод. А пока меня ждали Жирары и их клиенты. Появились завсегдатаи, дамы, доверявшие моему мнению, утверждавшие, что никогда не получали больше комплиментов, чем надев шляпку, выбранную мной.

Я поцеловала Габриэль в щеку и села в автомобиль, в глубине души желая вернуться в дом, подняться по лестнице, чтобы попрощаться с Лучо, увидеть его в последний раз. Но мы уже с грохотом тряслись на подъездной дорожке, и я оглядывалась до тех пор, пока Габриэль, Руайо, Лучо и все остальное не превратились в размытое пятно.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Эдриенн вернулась из поездки уже в новом, 1909 году. Она вошла в шляпный магазин с обычным безмятежным видом, но в ней появилось что-то еще, что-то новое, сияющее и…

– Ты влюблена! – воскликнула я. – Поездка в Египет! Это сработало!

Она кивнула, и ее лицо просветлело.

– Да, так и есть. Это случилось!

Я поспешила к двери и перевернула табличку с ouvrir на fermé[49]. Жираров не было в городе, они уехали на похороны родственника, а мне не хотелось отвлекаться на посетителей, пока все не разузнаю.

– И кто же он? Кого ты выбрала?

Она села на шелковый диван, предназначенный для посетителей-мужчин, скучающих, пока их жены примеряют шляпы.