Читаем Сестры полностью

Жене хотелось кинуться, вырвать тетрадь из Лидиных рук, но она сдержалась. Она вспомнила: «Холодный ум и горячее сердце…» Значит, надо взять себя в руки, а не хныкать и не кричать. И надо, конечно, сейчас же уйти.

Но и уйти она не смогла. Она точно окаменела и не отрываясь смотрела на девочек.

Ее никто не заметил. Девочки, повскакав с мест, тянулись к тетради.

— «Список городов СССР», — прочитала вслух Галя.

Кривые, косые буквы так и валятся во все стороны. А сколько ошибок! А клякс!..

— Женя много пропустила. Она еще не скоро сумеет писать, как нас учат.

Обойдя весь стол, тетрадь вернулась к Лиде.

В пионерской стало тихо — девочки ждали, что еще скажет Лида.

— Вы теперь знаете, как Женя пишет. — Лида провела рукой по серой картонной обложке. — Она и за месяц не напишет всех писем. А если мы все возьмемся…

— Мы все возьмемся и в один день кончим! — с жаром подхватила Майя, подбегая к Лиде. — И я предлагаю: писать сейчас же, сделать все до Жениного прихода.

Она схватила тетрадь.

— Да мы с Лидой уже так и решили! — раздался голос Али. — Мы сейчас заполним карточки, пока Женя у Тамары Петровны, и опять подсунем под подушку. Женя обрадуется.

Девочки зашумели:

— Мы все будем писать!

— Правильно!

— Давайте писать!

Шум затих, и Женя услышала громкий голос Киры:

— Девочки, тут в списке только областные и краевые города. А в карточках сказано, что запросы можно посылать и в районные города. А карточек мало. И я вношу предложение. У нас у всех хоть немножко денег да есть. И мы вместо мороженого и кино давайте купим карточки. У меня вот семь рублей тринадцать копеек…

Ей не дали договорить:

— Купим! Правильно!

— Все давайте искать Зину!

Кира, которая вечно секретарствовала на всех сборах, заседаниях, сразу же взялась за карандаш:

— Я записываю — кто сколько!

Аля своим звонким голосом крикнула громче всех:

— У меня десять рублей! Мне брат прислал!

Женя за дверью совсем растерялась. Она еле сдерживалась, чтобы не броситься к девочкам и не сказать, что она все слышала. И как ей стыдно, что она могла так нехорошо подумать про Лиду, про Майю, про всех…

Галя подняла руку:

— А я вот что скажу…

Родных у нее не было, и денег ей никто не присылал. Но Мария Михайловна дала на ленты. И если обойтись старыми…

Лида наклонилась к Кире:

— У меня около двадцати пяти рублей — запиши.

У Лиды родных тоже не было, но она получала гостинцы. Девочки до сих пор помнили, как прошлой зимой пришел человек в белой пахучей овчинной шубе и сказал: «Тут я Лиде Алексеевой привез гостинец». Девочки выскочили во двор. У крыльца стояла машина, и на ней лежала бочка. А больше ничего не было.

Шофер откинул борт и осторожно скатил бочку. «От председателя сельсовета, из села Майского, Смоленской области», — объяснил человек в белой шубе. А в бочке оказались желтые моченые яблоки, такие вкусные!

В селе Майском Лида жила с родителями. Во время войны отец ушел в партизаны, а маму фашисты угнали в Германию. Лиду приютила соседка. А когда Советская Армия стала наступать и была уже недалеко от Майского, Лида перебралась на нашу сторону через болото. Болото было такое топкое — ни проехать, ни пройти. Лида увидела часового и осторожно высунула голову из-за кочки. Наш советский!.. Часовой своим глазам не поверил: «Вот чертенок! Да разве по такой топи ходят!» А Лида сказала, что ходят.

Майское было освобождено от фашистов. Председатель сельсовета послал Лиду в Москву, в детский дом. «Не поглянется — возвращайся, — сказал он ей, — ты у нас не сирота». И теперь к зиме, к лету, к осени председатель посылает ей гостинцы, а то и деньги…

Кира все записывала и записывала, а Галя сразу же подсчитывала.

— Эх, досада! — Галя наморщила лоб. — Для ровного счета надо бы еще карточек четырнадцать. И даже не карточек, а марок.

— Как не хватает? Марок не хватает? — Майя подбежала к Гале. — У меня же целый альбом! У меня и негашеные есть. Забирайте хоть все, даже хоть ту, самую первую, с гидрой!

Женя едва не кинулась к Майе, но удержалась.

В комнате стало сразу весело и шумно, и только Шура сидела грустная.

«Как же так? — думала она. — Я — начальник штаба и даже не сообразила, что Жене надо помочь. А Лида вот догадалась. Она еще вчера в саду говорила: Женя что-то задумала, неспроста она девочек сторонится… И ведь Тамара Петровна меня предупреждала: «Поделикатней будь с Женей, не руби сплеча…»

— Шура, а почему ты все молчишь? — спросила Лида. — Ты ведь начальник штаба. Мы бы хотели тебя послушать.

Шура неловко поднялась:

— Да что тут говорить! Все и так сказано. — Запинаясь, она продолжала: — Я только о тетрадке… Конечно, стыдно иметь такую тетрадь. Но ведь и у нас раньше были грязные, и мы друг другу помогали. И теперь кому надо помогаем. Пускай совет выделит отличницу, чтобы она занималась с Женей. И если она поступит не в пятый, а в третий, и то не стыдно.

Все это было верно. Но смущенная Шура говорила так тихо, что ее не все слышали. Шум в пионерской усилился, и Лида сказала, что вопрос об отличнице совет решит сам. А сейчас надо скорее писать открытки, а то время уходит.

Кира торопливо дописывала, что решили на сборе: