Читаем Сестрица полностью

Наступило неловкое молчание. Изабель очень хотелось его прервать. Хотелось накричать на него, сказать, что и она тоже много чего хотела. Спросить, почему он ей солгал. Но гордость пересилила, и девушка промолчала.

Феликс поднял голову. Их взгляды встретились. И тут же оба опустили глаза и уставились на чулок с кровавым пятном.

– Я слышал эту историю, – сказал он. – Всю. Принц. Элла. Хрустальная туфелька.

Изабель посмотрела наверх. Та самая птица, которая напугала Мартина, сидела на суку у них над головами.

– Знаешь, я в первый раз вижу такого здоровенного ворона, – сказала она, чтобы сменить тему.

Феликс тоже взглянул на птицу, но спустя миг его внимание вновь обратилось к Изабель.

– Зачем ты это сделала? Почему откромсала себе половину ступни?

Изабель побледнела:

– Феликс, ты когда-нибудь слышал такое выражение – «вести легкий разговор»?

– Я никогда не вел с тобой легких разговоров. Не буду и начинать. Зачем ты это сделала?

Изабель не хотелось обсуждать свой поступок. Ни с кем. Но от Феликса нельзя было так легко отделаться.

– Изабель, я тебя спрашиваю…

– Я слышу, – оборвала его девушка, ощущая себя загнанной в угол.

– Так зачем?

«Затем, что ты ушел, – подумала она. – И забрал с собой все. Мои мечты. Мои надежды. Мое счастье».

Но она не могла признаться в этом ему; только себе, и то с трудом.

– Чтобы заполучить то… того… кого мне велели заполучить, – выдавила она наконец.

Феликс болезненно поморщился:

– И ты сотворила это с собой, чтобы получить того, на кого тебе указали?

– Ты же знаешь Маман. Я больше не могла сопротивляться. Ведь я потеряла все, что лю… – Она осеклась. – Я потеряла все, что было для меня важно. И превратилась в страшную мачехину дочку.

– Страшную? Это еще откуда? Я никогда не считал тебя такой, – сказал Феликс. – Мне всегда нравился твой смех. И твои глаза. И волосы тоже. Они у тебя красивые. Темно-рыжие. Как беличий мех.

– То есть у меня волосы как у белки? – не веря своим ушам, переспросила Изабель. – И это, по-твоему, комплимент?

– Я люблю белок, – сказал Феликс и пожал плечами. – Они такие неожиданные. Сообразительные. И красивые.

С этими словами он поставил свою сумку на землю, опустился на колени перед Изабель, приподнял подол ее платья и стянул с ноги чулок.

– Эй! – вскрикнула она. – Ты что делаешь?

Феликс уже держал ее ладонью за пятку.

– О боже, – сказал он ломающимся голосом.

Изабель тоже испугалась. Шрам на месте пальцев вздулся и побагровел, а в одном месте треснул, и из него сочилась кровь. Она хотела вырвать ногу из хватки Феликса, но тот оказался сильнее.

– Пусти! – закричала она и попыталась прикрыть ногу юбкой.

– У тебя кровь идет. А у меня есть бинт и лекарство. Я же вечно режусь, когда работаю.

– Мне-то какое дело!

– Позволь, я тебя перевяжу.

– Нет!

– Почему?

– Потому… потому что это унизительно!

Феликс сел на пятки.

– Я и раньше видел твои босые ноги, Изабель, – сказал он мягко. – Мы часто бродили вместе по ручью. Помнишь?

Изабель стиснула кулаки. Ее смущало не то, что Феликс видит ее босые ноги. Беда была в том, что он видел нечто большее: ее душу. Он всегда это умел. И теперь, под его взглядом, она почувствовала себя мучительно уязвимой.

– Отпусти меня!

– Нет. В рану попала грязь, – сказал Феликс, ставя на землю ее пятку. – Если ничего не сделать, она воспалится. Тогда придется отрезать ногу целиком. А на такое, думаю, даже у тебя духу не хватит.

Изабель обмякла, признав свое поражение. Она и забыла, каким Феликс может быть упрямым. Он подошел к дереву, под которым лежал большой кожаный мешок и стояла фляжка с водой, взял их и вернулся к Изабель.

Сначала он открыл фляжку и прополоскал рану водой. Затем расстегнул сумку и перевернул ее. Оттуда высыпались резцы. Карандаши. Ножи. Рашпиль. Линейки.

И крошечный солдатик, дюйма в два высотой.

Изабель подобрала его.

– Это ты сделал? – спросила она, радуясь, что можно поговорить о чем-то, кроме ее изуродованной ноги. И жизни.

– Режу их у себя по ночам, – сказал Феликс. – Уже набралась целая маленькая армия со стрелкáми, фузилерами, гренадерами и их офицерами… Я почти закончил. Осталось вырезать несколько фигурок командующих.

– И что ты собираешься с ними делать? – спросила Изабель.

– Продам. Какому-нибудь богачу, у которого есть сыновья. Купцу или банкиру, все равно. Главное, чтобы хорошо заплатили.

Изабель внимательно разглядывала солдатика.

– Невероятно, Феликс, – восхитилась она.

Фигурка была не только тщательно вырезана, но и скрупулезно раскрашена: Изабель видела пуговицы на его куртке, спусковой крючок ружья и даже решимость в глазах.

– Днем я сколачиваю гробы, а ночью режу вот это. Все-таки разнообразие, – горестно сказал Феликс. – Мне иногда кажется, мы скоро переведем на гробы все деревья во Франции, такие у нас потери.

Изабель отложила фигурку.

– Неужели все так плохо? – тихо спросила она.

Феликс кивнул.

– Что же с нами будет?

– Не знаю, Изабель.