Читаем Серые пчелы полностью

И тут же хмыкнул с сомнением, удивляясь неожиданному и не очень-то оправданному приступу оптимизма. «Что это меня из одной крайности в другую кидает?» – подумал. И списал он свою эмоциональную неустойчивость на прошедшее Восьмое марта. Ведь весь день этот бывшую жену с дочкой вспоминал. И, должно быть, потому настроение праздничным было, радостным. Он даже решил при встрече или письменно у жены прощения попросить. За то, что против имени дочери выступил. Решение такое принял он не под давлением совести, а из-за радости воспоминаний. Ведь первым делом вспомнилось Сергеичу, где и как он на Виталину внимание обратил. Выдали ему в профкоме путевку в санаторий «Юбилейный», что в Славянске. Правда, сразу сказали, что силикозные легкие там не лечат, но при приеме местные врачи обязательно у него другие болезни найдут, которые по профилю санатория. И действительно нашли! Процедур прописали море целое. В основном – грязелечение: грязевые лепешки на поясницу, рапная ванна, грязевой гидромассаж. Предупредили, чтобы сам на соленых озерах грязью не мазался – может сердце не выдержать. Но он ведь не дурак! Он без докторского приказа никуда! И вот там, в водолечебнице, заметил он, что все вокруг женщины, а мужиков раз-два и обчелся. И они на него сразу глаз положили – веселая там компания бабская лечилась. Они его после ужина во дворе главного корпуса поджидали. «Мужчина, а как вас зовут?» – поинтересовались игриво. Он им назвался, а они давай наперебой ему свои имена сыпать: Маша, Ира, Света и вдруг – Виталина! Он аж рот открыл. На хозяйку редкого имени посмотрел. Посмотрел и понял, что не зря у нее имя необыкновенное. У нее и глаза необычные были – серо-зеленые, и носик ровненький, и брови стрелочками. «Вы – мужчина, вы должны нас шампанским угощать!» – пошутила тогда при знакомстве одна из женщин. А он что? Он сразу в магазинчик, две бутылки красного «Артемовского» принес, и пошли они под вечер на соленое озеро купаться и шампанское из пластиковых стаканчиков пить. Там, уже в лучах заходящего солнца, рассмотрел он пребывавших на санаторном лечении женщин повнимательнее. И понял, что Виталина из них самая интересная. Во всех смыслах.

Жил он в двухместном номере повышенной комфортности с сердечником из Херсона. Сердечник на два дня раньше домой поехал, вот и переехала Виталина в его комнату на последние два дня путевки. Они кровати составили. Деревянное «ребро» посередине, конечно, разделяло их, но обе ночи они вместе провели. И эти ночи лучшими в его жизни оказались. Он ей сразу предложение сделал. А она только спросила, от чего он в санатории лечится. И узнав, что ничего особенного у него тут не нашли, а только легкую стенокардию и что-то с суставами, согласилась на брак. Только при прощании расспросил он, чем она в жизни занимается. Оказалось, что в ЖЭКе диспетчером работает.

Вечер, за которым ночь наступит, что март надвое переломит, уже опустился на село, на двор Сергеича.

Буржуйку он с утра протопил, но не столько ради тепла, сколько ради завтрака и чая. Вот и вечером он снова уголь зажег, только теперь поверх угля ветки, собранные в саду, шалашиком поставил. Так конфорочный круг быстрее нагреется. Дерево, оно, когда горит, жару больше, чем уголь дает. И больше и быстрее.

Выгреб ложкой Сергеич домашней тушенки из банки, в подарок в Светлом полученной. В кастрюльку бросил. Поставил ее на круг. О запасах своих продуктовых задумался – уменьшались они. Надо бы то ли в Светлое опять идти, то ли солдата о помощи «гуманитарной» просить, то ли просто сидеть и баптистов ждать – вдруг снова приедут?

И вдруг мысли его громким взрывом снесло. Близким и мощным. Стекла задрожали, задребезжали, пытаясь из рам оконных вырваться.

Подскочил Сергеич к ближнему окну. В ушах еще звон звенит. За окном – темень. Ладонью к стеклу дотронулся – дрожит оно. Где-то, значит, совсем рядом шарахнуло!

Вышел он на порог. Осмотрелся. Ничего не видно. Да и грохот уже прошел. Только в ушах шум.

– Утром посмотрю, – решил пчеловод.

Ну а чего? Что он сейчас увидеть может? Главное, что не в его двор мина влетела. И не в соседский. Иначе б уже и стекол в окнах не было!

Тушенку Сергеич без аппетита съел. Лег в кровать, а заснуть поначалу не получалось. Только посреди ночи одолел его сон.

И уже во сне послышался ему шум мотора и голоса мужские. А потом стук в двери. И все громче и громче, пока не разбудил этот стук Сергеича. Поднялся он, пошатываясь к двери подошел.

– Кто там? – спросил сипло.

– Я это, Пашка!

Как только дверь открыл, ворвались в дома двое мужиков поджарых в камуфляже. Даже грязные свои ботинки не сняли. А Пашка следом за ними вошел, да так в коридоре и остался. На лице – мрачность. Стоит, губы жует, молчит.

Сергеич следом за мужиками в комнату. А они сервант раскрыли, шкаф, один в кухню заскочил.

– Чего ищите? – спросил Сергеич, просыпаясь окончательно и чувствуя, что вот-вот охватит его злость и раздражение из-за непонятности ситуации.