Когда домой вернулся, время проверил – половина пятого. До рассвета еще долго! Снова во двор вышел, взял молоток, гвозди, «улицы Ленина». На бывшую улицу Шевченко опять зашагал. Первым делом две таблички «улица Ленина» по обе стороны от калитки, что во двор к Пашке вела, прибил. Даже не думал, что на стук этот хозяин дома проснуться может. Остальные десять по всей длине улицы разнес. И, конечно, одну в начале улицы пригвоздил, одну – в конце. Конец у Пашкиной улицы бестолковый, как у всей советской истории. В конце бывшей Шевченко стояли полуразрушенные коровники бывшего колхоза имени Якира. А за ними еще какие-то постройки, с которых давно и шифер сняли, и рамы оконные вынули, и часть стен на кирпичи разобрали.

Домой вернулся Сергеич довольный. Ноги, правда, гудели. Но колено правое молчало, словно одобряло оно причину, по которой этой ночью хозяин его покоя лишил.

20

Стоит один раз сбиться с жизненного ритма, и потом дни, а то и недели пройти могут, пока не затолкает тебя сама жизнь обратно, в колею привычную.

Вот так и у Сергеича после недавнего дневного сна вышло. Он уже и про самогон опохмелочный забыл, и про ссору с Пашкой. Он вообще как-то между сном и бодрствованием завис-застрял и от этого не мог соответственно времени дня удобную и одновременно правильную позицию выбрать. Вот вроде только что себя нормально чувствовал и за углем во двор выходил. Будильник половину первого показывает. За окном светло. А ему прилечь хочется!

Ну хочется – вот и прилег. Только глаза закрыл, как стук в двери.

– Кто там еще? – сипло и недовольно спросил Сергеич.

– А кто тут еще может быть? – Пашкин голос в ответ.

– А ты один? – уточнил хозяин дома.

– Ага, один!

Впустил его Сергеич. Закрывая двери, плечами пожал потому, что не понял причину замеченной на лице у Пашки радости.

Гость уселся у буржуйки, руки к ней протянул, пальцами в воздухе на баяне заиграл, словно замерзли они.

– Ну чего? – спросил Сергеич.

– Что чего? Скучно стало, дай, думаю, к товарищу зайду! – усмехнулся Пашка. – Ты ж не против! Я вот на тебя не обижаюсь! Никогда не обижался! А тут такое! В общем, спасибо! Это ж ты ради меня не спал, наверное?

– О чем ты? – не понял Сергеич, уставившись на гостя, как на сумасшедшего.

– Нет, я оценил! Я понимаю, – Пашка явно путался с подбором слов. – Я о том, что благодарен! И ты не думай, что раз ты меня послал, то я уже никогда не вернусь! Я ж знаю, что ты отходчивый! Но за «улицу Ленина» спасибо! Это ты славно придумал! Такой подарок! Мне этот Шевченко уже вон тут сидел! – и он провел пальцем по горлу.

– А-а! – наконец дошла до Сергеича причина Пашкиной радости. – Чай будешь?

– Буду, если с медом!

– Так ты, значит, рад! – решил уточнить пчеловод, уже когда они за стол уселись и за чай принялись.

– Ну да! – удивился Пашка. – Как тут не радоваться?!

– Стало быть, ты у нас «ленинец»? – усмехнулся хозяин.

– Ну не ты же, – хихикнул в ответ Пашка. – Тебе ж все и раньше не нравилось, и теперь! Тут теперь другой вопрос! А что, если народ в село вернется? И потребует уличные таблички по-старому перебить? Жалко ведь будет!

– Не потребует, – уверенно произнес Сергеич. – Сейчас по всей стране улицы переименовывают! Не только улицы! Целые села и города! Главное, чтобы жители согласны были! Ты ведь согласен, как я вижу?

– Конечно!

– И я согласен! Можем проголосовать для формальности, чтобы потом сказать, что единогласно решение принято было. – Сергеич руку поднял.

Пашка тоже вздернул руку вверх, улыбка его зубы неровные обнажила.

– Ну вот и все! – сказал хозяин. – Кто на собрание не пришел – сам виноват! А потом, когда власть снова появится, сообщим им о решении.

– Да, такое дело и обмыть не грех! – осторожно предложил Пашка.

– В другой раз, – взгляд Сергеича, на гостя направленный, стал таким строгим, что Пашка сразу тему поменял.

– А переулок Мичурина так и остался? – спросил он.

– А что с ним делать? – хозяин дома плечами пожал. – Мичурин никому вреда не принес! Да и домов там только два!

– Да, пускай остается! Я тоже не против! – согласился Пашка. – Как там твои пчелы? Проснулись уже?

– Так они по-настоящему и не спят никогда! Если заснут – замерзнут. У них там даже зимой тепло. Плюс тридцать семь! Они сами себе в улье отопление делают. А если сам отопление делаешь, то когда спать? Я вон если только спать буду, то замерзну! Кто-то же должен уголь в топку подбрасывать!

– А ты их, когда потеплеет, на какую сторону выпускать за пыльцой будешь? На нашу или туда, к «украм»? – поинтересовался Пашка.

– Куда захотят, туда и полетят. Улья в сад вынесу, а дальше это уже их дело.

– Ты бы лучше их в моем саду поставил! У нас там поспокойнее! Там на поле и цветов больше будет!

– Спасибо, – закивал Сергеич. – Вот весны дождемся, тогда и видно будет, где цветов больше!

Расстались они с Пашкой в этот раз дружно, даже руки у калитки пожали. После этого зашел Сергеич в сарай к пчелам.

– Запомните! – сказал, на ульи, спрятанные за листами железа, глядя. – Адрес у нас теперь новый! Улица Шевченко! А дом так и остался тридцать седьмой, только улица другая!