Ф. Ван Вик Мейсон

Серебряный леопард

Книга первая САН-СЕВЕРИНО

Глава 1 ТРИНАДЦАТОЕ АПРЕЛЯ 1096 ГОДА

Никто не знает, сколько времени сэр Эдмунд де Монтгомери, бывший граф Аренделский, пролежал на сером прибрежном песке, отплевываясь от морской воды. В его ушах звучал грохот волн, беспрерывно обрушивавшихся на берег. Его обнаженное тело бил озноб. Новый приступ тошноты с такой силой вывернул этого могучего человека, что он не в состоянии был даже приоткрыть глаза, чтобы увидеть, в какое чистилище он попал из сущего ада…

Монахи, обитавшие в бенедиктинском монастыре близ замка Арендел, нередко в подробностях описывали различные круги ада. Они не жалели красок, рассказывая о пытках вечным огнем или невероятным холодом. Однако даже они не в состоянии были вообразить пытку, которой подвергла сэра Эдмунда разбушевавшаяся стихия в неведомом даже аду водяном круге. Но какая участь постигла его сестру-близнеца? Розамунда, несомненно, должна была утонуть, как и все, кто оставался на галере.

Сознание медленно возвращалось к сэру Эдмунду. Он вспомнил, как пытался спасти сестру. Удерживаясь на поверхности с помощью пустого бочонка из-под вина, он вцепился в ее длинные золотистые волосы, не давая ей уйти под воду. Генуэзская галера, на которой они бежали из Англии, развалилась очень быстро, напоровшись на рифы. Ни сам Эдмунд, ни его сестра не умели плавать, но этот маленький бочонок по крайней мере ему спас жизнь. До сих пор ему чудились отчаянные вопли рабов, прикованных к своим скамьям и с ужасом созерцавших свое погружение в пучину.

Перед глазами англо-норманнского великана всплывала смутная картина: прекрасное тело его сестры Розамунды затягивает водоворот. Но даже страх смерти не обезобразил ее прелестный облик. Ее красоту воспевали по всей южной Англии, молва о ней распространилась дальше, на север, долетела до Лондона. Именно это восхищение и неуемные восхваления и навлекли на близнецов все несчастья. Именно это было причиной испытаний, выпавших на их долю.

Когда сэр Эдмунд наконец извергнул из себя остатки морской воды, силы начали возвращаться к нему. Он оторвал голову от земли, усеянной обломками камней, и первое, что попало ему на глаза, был винный бочонок, спасший ему жизнь. Под ударами волн он то откатывался далеко на песок, то вновь несся по гальке к воде.

Наконец бочонок отшвырнуло вверх на пляж, и он, перевернувшись, встал на попа. Только тогда сэр Эдмунд и заметил тело Розамунды, лежавшее у самой границы прилива. Ее белые стройные ноги касались бурлящей воды, а золотистые волосы разметались по песку, словно водоросли.

Собрав все силы, граф наконец сел и сразу почувствовал себя постыдно слабым. Этим он, без сомнения, был обязан тому, что ничего не мог проглотить с тех самых пор, как буря обрушилась на злосчастную «Сан-Джорджо» спустя неделю после того, как они миновали знаменитые Геркулесовы столбы. Шторм налетел с запада, как раз когда они проходили мимо скалистого острова, который генуэзский капитан не захотел или не смог распознать.

Тяжело дыша, молодой человек тупо смотрел на безжизненное тело сестры, бледной, неподвижной, но все же стройной и прекрасной.

Словно мокрый пес, Эдмунд стряхнул на песок воду со своих спутанных, доходящих до плеч медно-рыжих волос. Он с вялым безразличием поглядывал на сестру, но вдруг заметил, что ее длинные пальцы дрогнули и сжались. Потом она подтянула к себе далеко отброшенную в сторону руку. У Розамунды сочилась кровь из двух ран – слабее на плече и гораздо сильнее на голове. Песок возле головы быстро краснел.

Все еще слабый, сэр Эдмунд некоторое время был не в силах двигаться, но, когда извилистый ручеек крови начал огибать плечи и спину сестры, он попытался крикнуть. И обнаружил, что горло у него так воспалилось и распухло, что он не может издать даже слабого возгласа. Получился лишь слабый хрип, неслышный в реве ветра и прибоя.

Леди Розамунда с трудом приподнялась на локте. Кровавый ручеек из раны на голове изменил направление: кривые струйки побежали по щекам. Молодая женщина внезапно, словно испуганная кошка, выгнула спину. Ее тошнило. Кое-как встав на четвереньки, Эдмунд пополз к ней.

Когда приступ рвоты кончился, Розамунда, видимо, заметила приближающегося брата. Она инстинктивно попыталась вытереть лицо, а затем подтянуть рубашку в безрезультатной попытке прикрыть обнаженную грудь. Эти усилия, однако, оказались для нее чрезмерными, и она свалилась на песок. Тем временем Эдмунд, превозмогая боль, боком, словно краб, продолжал продвигаться к ней.