Читаем Серебряное время полностью

-Я много рассказывал вам о себе. Но почему-то я все время избегал одной мысли, одной мечты - пусть не покажется вам это слово высокопарным, - которая наполняла всю мою жизнь почти десятилетия. - Он помолчал. - Может быть, потому, что рассказать об этом значило бы признаться самому себе, что уже не успеть, не суметь, а значит и не помочь...

Он умолк. Я ничего не понял, но ждал...

- В сорок четвертом году наши подорвали в Арденнах Оппель немецкого генерала Фокса. Среди трофеев были важные документы, походный сейф и несколько чемоданов, набитых книгами. В спешке ребята не заглянули в чемоданы, это и спасло книги-кто бы их стал на себе тащить в горы... Я разобрал чемоданы. Книги были... Сказать, что нам в руки попало чудо-сказать мало. Рукописи, малоизвестные и неизвестные издания Ариосто, Кардано, Кастильоне, Саннадзаро и многое другое... Надписи и печати говорили, что книги принадлежали монастырю бенедиктинцев близ Вероны. Видимо, оттуда они были взяты, вернее украдены Фоксом. Говорили, он был библиофил. Другие краля картины, коллекции вин, а он книги. Мы сохранили наши трофеи и сдали их в библиотеку в Седане. Но одну книгу я оставил себе. На память? Но почему именно эту?-Дмитрий Степанович убрал газету, и я увидел небольшой томик в странного цвета обложке. Сначала я подумал, что это старое серебро.

-Эта книга лежала в генеральском сейфе. Я не думаю, чтобы немец подозревал, что это такое, - Дмитрий Степанович сделал нажим на последних словах, - скорее, его привлек металл...

Дмитрий Степанович расстегнул застежки книжки и повернул ее ко мне.

Вверху страницы была надпись латинскими буквами.

-Надпись сделана на классической латыни. Она означает, - Дмитрий Степанович помолчал и продолжил, - "Нашедший, если не можешь прийти на помощь, храни!". Теперь взгляните на текст. Вы видели что-либо подобное?

Цветные кружки, углы, квадраты переплетались, отходили, проникали друг в друга, то покрывая всю страницу, то сходясь к краю, к центру и опять расходясь.

Я мучительно вглядывался, стараясь вспомнить, и вспомнил: забытые книги Магацитлов! Только те звучали!

Дмитрий Степанович покачал головой.

-Я знаю, о чем вы подумали. Нет. Марсианские книги - это чудесная фантазия Алексея Николаевича. А это - факт. Ни Лось, ни Аэлита не держали ее в руках.

- Но... - сказал Дмитрий Степанович, - но взгляните сюда.

Он раскрыл книгу на нужной странице, и я увидел правильный круг, испещренный точками, концентрическими кружками и ломаными линиями.

- А теперь возьмите, пожалуйста, вон ту книжицу.

Я снял с полки книгу в мягком синем переплете. На обложке стояло: "Академия наук СССР. Фотографии обратной стороны Луны, снятые советской автоматической станцией в октябре 1959 года". II ниже - большая фотография.

- Теперь вы понимаете? - глухо спросил Дмитрий Степанович.

Я ошеломленно молчал. Фотография и рисунок в странной книге были тождественны!

Немного придя в себя, я набросился на Дмитрия Степановича с вопросами.

- Бесспорно одно.- В сорок четвертом году, когда я нашел эту книгу, люди, кто бы они ни были, не могли знать того, что человечество узнало лишь пятнадцать лет спустя, - до той поры никто не видел обратной стороны Луны. До пятьдесят девятого года я сам не придавал значения этому рисунку. По другим признакам я чувствовал необычайность своей находки. Во-первых - эти странные движущиеся знаки. Или, например, ее не смогла пробить пуля. Или, когда взрывали сейф, заложили больше взрывчатки, чем было нужно. Броню разнесло вдребезги, и среди груды обломков мы обнаружили ее. Тогда, собственно, я и решил разглядеть ее повнимательнее. Попробуйте вырвать страницу.

Видя мою нерешительность, он подбодрил:

- Рвите, я пытался.

Как я ни тянул, страница не поддавалась, медленно скользя из моих стиснутых пальцев.

-А теперь...-Дмитрий Степанович взял лежавший рядом электропаяльник. Я понял, что он основательно готовился к разговору со мной. Подождав, пока паяльник накалится, он положил его на раскрытую страницу.

После всего услышанного и увиденного, я, конечно, предполагал, что ничего не произойдет. Но, когда так и вышло, мне снова стало не по себе.