Читаем Серебряное время полностью

– Что ж, придется ответить откровенно, – сказал Жан-Жак. – Эмоции для нас, ученых, не должны играть решающей роли. Но – ничего не поделаешь – все мы люди. Так сказать, homo sum. При всем моем уважении к нашим молодым друзьям, к их, я сказал бы, незаурядным способностям, мне крайне не нравилось их поведение. Дело не в том, что они склонялись к мнению Михальцева об «эффекте присутствия» и не считались с моим, это их право. Они слишком горячи, Семен Семеныч, да, горячи и грубоваты, и склонны к скоропалительным решениям, особенно это относится к Калачеву. Возможно, я… не совсем прав… но именно поэтому – с чисто воспитательной целью – я решил не брать их в рейс.

Семен Семеныч покашлял и посмотрел на меня.

– Однако, – сказал он, – если вы решили наказать их подобным образом, то, сдается мне, и они не остались в долгу.

– Да уж… – Ироническая улыбка появилась на холеном лице Жан-Жака. – Будьте уверены, они с лихвой отплатили. Не утруждая себя в выборе слов.

– Но почему вы сами на себя наговорили? – вскричал я. – Пусть мы ошиблись, но вы же ничего не отрицали…

– Опровергать всякие вздорные обвинения – это, знаете ли, мне ни к чему. Да и, признаться, мне стало любопытно: что будет дальше? Я решил немного разыграть вас. Конечно, я не ожидал, что вы настолько взбеленитесь, что захотите высадить… ну и так далее.

– Это все из-за Леньки! – вырвалось у меня.

Жан-Жак поморщился:

– Что еще за уменьшительные клички?

– Из-за Лени Шадрича, – поправился я. – Он сказал, что «Джоконду» украли именно в одиннадцатом году, с этого все и началось…

– Правильная догадка, – сказал Семен Семеныч. – Французы рекомендовали эту дату, чтобы гарантировать газетную сенсацию.

Жан-Жак посмотрел на Леню, который внимательно приглядывался к книгам на директорском столе, и сказал:

– Товарищ Шадрич хотя и был вовлечен в возмутительную слежку за мной, оказался наиболее благоразумным из них. Он вел себя спокойно и не поддержал сумасбродных заявлений. Он внес весьма ценное предложение – посетить Самофракию и устранить из времени разрушение статуи. Наконец, когда мы выгружали статую, он вышел по моей просьбе из Лувра за газетами. Без этого эксперимент не дал бы полного результата по вине Калачева и Горшенина, которые не выпустили меня из машины. Весьма прискорбно, но должен признать, Семен Семеныч, что сотрудники палеосектора более дисциплинированны, чем мои, хотя я трачу массу реального времени на их воспитание.

Во как! «Массу реального времени…»

Но делать нечего, надо было просить извинения.

– Прошу извинить меня, Иван Яковлевич, – сказал Виктор. – Но одновременно требую большего доверия.

Я присоединился к нему.

– Ладно, забудем, – великодушно сказал Жан-Жак. – Однако не лишне будет напомнить о правилах поведения. Начну с того, что собаки научных сотрудников не должны проникать в экспериментальную…

– Иван Яковлевич, – прервал его директор, – я думаю, вы проведете эту беседу с товарищами попозже. А теперь прошу учесть следующее. Эксперимент до окончательных выводов должен остаться в тайне. К вашему сведению, молодые люди: всю эту неделю Лувр был закрыт и, кроме сотрудников Дюбуа и Жаклена, никто во Франции не знает, что Ника неделю отсутствовала и что сегодня она появилась с головой и руками. К этому чуду надо еще подготовить общественное мнение. А пока они будут поддерживать версию, будто Нику реставрировали.

– Мы учтем, – сказал Виктор. – Но покажите нам газеты.

Семен Семеныч опять похлопал рукой по стопке французских газет.

– Показывать, собственно, нечего. В газетах ни единого слова о пропаже Ники. Они ничем не отличаются от тех газет за те же числа, что хранятся в архиве.

– Ну, так я и думал, – сказал Виктор. – Активного воздействия на прошлое быть не может.

– Не стоит так категорично, Виктор, – заметил Жан-Жак. – Мы все-таки вошли в прямое соприкосновение с материальными объектами.

– Да, конечно. Но «эффект присутствия» длится только в течение самого присутствия. Он не оставляет следа, не распространяется на будущее.

– Вы хотите сказать, что мы пронеслись в прошлом как призраки?

– Не совсем так. – Глаза у Виктора стали какие-то отрешенные. – Не совсем так…

– Позвольте, – наскакивал на него Жан-Жак. – Мы видели своими глазами, как Ника встала на свой пьедестал в одиннадцатом году – с головой и руками.

– Голова и руки появились у нее несколько часов назад.

Жан-Жак был озадачен да и я тоже. Семен Семеныч, покашливая, с интересом смотрел на Виктора. А Леня уже успел углубиться в книгу «Парижский Лувр», взятую с директорского стола, по-моему, он ничего не слышал.

– Не станете же вы утверждать, Виктор, что мы привезли Нику в наш год, а не в одиннадцатый, – сказал Жан-Жак.

– А я и не утверждаю. Я имею в виду расслоение времени… Словом, у меня нет уверенности, что мы побывали в том самом одиннадцатом году, который был на самом деле.

– Вы допускаете два параллельных течения времени? Однако! – Жан-Жак покрутил головой.

– Не знаю, – сказал Виктор. – Дело в том, что путешествие в прошлое противоречит принципу причинности…