Читаем Серебряное пламя полностью

У Валерии была твердая уверенность в способности удерживать интерес Трея, уверенность, которая, возможно, основывалась на том, что она считала, что хорошо знает его менталитет баловня судьбы. Она всегда обладала тем, чем хотела, и не предвидела проблем с тем, что Трей будет ее. Эта уверенность была ошибкой, основывающейся на ее громадном опыте, который, однако, не учитывал твердости Трея Брэддок-Блэка.

— Не забивай себе голову Треем, — сказала она уверенно. — Расскажи мне лучше о твоем ленче с судьей Клэнси. Был ли он таким же успешным, как моя встреча с Ливингстоном?

— К счастью для нас, Джо ненавидит индейцев вообще, а Хэзэрда Блэка в частности. Особенно после того, как его сын лишился доходной должности. Так что, когда Хэзэрд обратится с апелляцией, мнение Клэнси возьмет верх.

— Но ему придется выносить постановление об аресте.

Дункан похлопал по внутреннему карману своего пиджака.

— Он сделал еще лучше. Он выписал ордер на арест, не вписав имен. Так что мы должны заполнить их.

— Весьма откровенно, почти…

— Так он и сказал, но только, конечно, мы не можем их осудить огульно.

— Но все же это может случиться с двумя индейцами, арестованными за попытку изнасилования, не так ли?

Ее улыбка была холодной, поскольку она подумала о недавно повешенных по приговору суда семи индейцах.

— Я бы сказала, — продолжала Валерия удовлетворенно, — что у нас неплохое положение.

— Неплохое? — переспросил отец, менее уверенный, чем его дочь, потому что имел перед этим дела с Хэзэрдом. Хэзэрд, особенно в молодости, пользовался ужасной репутацией, да и сейчас ясно давал понять, чего ждать от него.

— Неплохое! Папа, мы прикрыты и защищены и начали действовать первыми. В самом деле, папа, единственное, что ты должен сделать, так это поговорить с Хэзэрдом.

— Это же азартная игра. — И Дункан Стюарт представил себе, как Хэзэрд Блэк стреляет в него.

— Папа, папа, — упрекнула его Валерия, — это вовсе не игра.

— Он убийца, Валерия, — сказал Дункан низким, бесцветным голосом, — не забывай об этом.

Последующие дни были для Трея и Импрес сплошной идиллией. С каждым днем младший Брэддок-Блэк чувствовал себя все более здоровым и отдавал всего себя любовным играм, заботе о ней и развлечениям.

Однажды утром, проснувшись, Импрес обнаружила, что спальня наполнена запахом фиалок, как будто пришла весна. Запах воскресил в памяти воспоминания о Шантильи. Слезы потекли у нее из глаз, и она прошептала красивому мужчине, который лежал рядом в постели, опираясь на локоть:

— Ты вспомнил.

— Они тебе нравятся? — спросил он, привыкший всегда помнить о том, что любят женщины, и делать широкие жесты, чтобы они были счастливы.

— О, конечно, — ответила Импрес, испытывая желание рассказать о том, что они напомнили ей просеку, грот, водопад, где любила гулять мама, и солнечный весенний полдень. — Как будто я сижу в беседке весной, — счастливо заявила она. Банальная фраза, но очень необычная для нее.

— Скорее в гардеробной.

Ее глаза расширились. Разрумянившаяся, в расшитой ночной рубашке, она выглядела очень привлекательной. Импрес кашлянула и сказала нежно:

— Благодарю тебя.

Еще никто в жизни не предлагал ей такой счастливой роскоши.

— Я думаю, что остальные цветы сейчас распускаются в ванной, — дразняще сказал Трей.

И как ребенок, которого она напоминала в это утро, она выскочила из-под одеяла и выбежала в соседнюю комнату. Когда она вернулась, то увидела его развалившимся на подушках, необычайно красивого со своей темной кожей и экзотическим лицом.

— Они прекрасны, — выдохнула она.

— Так же, как ты, — ответил он нежно.

— Как это тебе удалось? — спросила Импрес, восхищенная таким сюрпризом в разгар зимы.

— Коробка, много-много древесных стружек и скорый поезд, — небрежно ответил Трей. — Надеюсь, мой свирепый котенок доволен?

— Ты балуешь меня, — сказала она благодарно.

— Намереваюсь и впредь делать это, — ответил он.

Инструкции Блэйз о подгонке платьев для Импрес были позабыты, потому что Трей предпочитал видеть ее без одежды. Слуги сплетничали, конечно, о Трее и его любимой сиделке, которая никогда не выходила из спальни соответствующе одетой, ела там и только отдавала приказы менять белье раз в день. Блю и Фокс сопровождали Хэзэрда и Блэйз в поездке в Елену, так что влюбленные оставались одни в своем раю.

Они долго спали, а, проснувшись, играли в постели, пробуждаясь от ласковых прикосновений, ощущая просыпающееся желание. А когда им хотелось разнообразия, они занимались любовью в зеркальной гардеробной или в большой мраморной ванне.