Читаем Серебряное пламя полностью

— Вы уверены, что все будет в порядке? — спросил он, не желая оставлять ее с грубым дикарем из Америки, который выпил бутылку бренди.

— Уверена, Этьен, снасибо. И еще раз благодарю вас за Тунис.

Его внимательность к деталям и нежная забота была частью его обаяния, и когда герцог узнал, что Импрес нуждается в более послушной лошади, то немедленно распорядился доставить ее из своей конюшни в тот же день.

— Удовольствие было взаимным, моя дорогая. — Он поклонился с небрежной галантностью, сразу позабыв о своем щедром подарке. — Итак, до вечера. Но вы уверены?… — спросил он загадочно, бросив короткий изучающий взгляд на Трея.

Импрес кивнула и улыбнулась.

Он ответил короткой ослепительной улыбкой и ушел.

— Что такое Тунис? — резко спросил Трей, когда дверь закрылась за герцогом.

Его вопрос вызвал у Импрес раздражение. Это было совсем не его дело. Тот факт, что он остался, несмотря на очевидное предложение удалиться, рассердил ее. У других мужчин хватило учтивости уйти. И она высказала ему все, что думала.

— Тунис тебя совершенно не касается, а тебе следовало бы давно уйти. Ты скверно воспитан.

— Воспитания у меня нет никакого, я думал, ты знаешь, — ответил он небрежно, нисколько не обращая внимания на прозвучавшее в голосе Импрес осуждение. — Это твой поклонник подарил тебе чернокожего раба? — Каждое его слово таило вызов, в каждой фразе угадывалась усмешка.

— Великий Боже! — воскликнула она. — Если хочешь знать, то Тунис не раб, а маленькая лошадка, которую Этьен подарил мне. Она обучена в Северной Африке, отсюда ее имя. И чтобы полностью удовлетворить твое любопытство, скажу, что ее также готовили в Испанской скаковой школе, у нее очень гладкий ход, она чемпион в дрессуре и может считать до двадцати. — Импрес закончила с обидой в голосе, потому что он не пошевелил даже мускулом в своей расслабленной позе.

— Ты отлично умеешь устраиваться, — пробормотал Трей сухо, его взгляд медленно обследовал роскошную комнату, — и умеешь находить деньги.

Импрес вздрогнула, и гнев, который бушевал в ней весь день, гнев, с которым она наблюдала, как Трей накачивался бренди в ее гостиной, пытаясь оскорбить своего соперника, наконец, вырвался наружу.

— Теперь я не нуждаюсь в деньгах, — ответила она едко. — Может быть, ты, наконец, уйдешь?

— Если, — сказал Трей, улыбаясь и не обращая внимания на ее вспышку, внимательно рассматривая жемчужное колье на ее шее, — ты и дальше будешь жить в таком великолепии, то вскоре станешь нуждаться.

— Не понимаю, почему я должна объяснять тебе, что все это Гая. Его наследство было восстановлено вместе с титулом. — Слова прозвучали холодно, ровно и отчужденно.

— Надеюсь, это достаточно большое состояние, чтобы соответствовать той репутации, которую ты, без сомнения, приобрела вместе с этим мужским гаремом, который развлекаешь. — Хотя Трей жил своей жизнью, игнорируя общественное мнение, он понимал, что женщина не может позволить себе такую свободу без порицания.

— Достаточно, — повторила Импрес ломким голосом, стараясь держать себя в руках, решив, что Трей может думать все, что ему вздумается. Она не собиралась рассказывать ему о своей монашеской жизни. Это только увеличило бы его самонадеянность.

Глядя на Трея, развалившегося в кресле, она подумала, что, впрочем, его самонадеянность имеет основание. Но именно потому, что Трей был приятен, красив и возбуждал ее, дышать одним воздухом с ним было вредно. Некогда он предложил ей то, что предлагал и другим женщинам, и было просто наивно ожидать чего-то большего. Подобно другим, ей следовало бы меньше забивать себе голову его обаянием. Она не позволит волновать себя. Глубоко вздохнув, Импрес сказала, как ей казалось, нейтральным тоном:

— Пожалуйста, уходи, мне надо переодеться. Вечером я иду в оперу на «Таис».

Молчание в ответ.

— «Таис» — моя любимая вещь, а я не приглашен? — Улыбка Трея была очаровательна.

— Нет, — ответила она непоколебимо, пытаясь контролировать дыхание, что было довольно трудно рядом с Треем, сидевшим так близко, что к нему можно было прикоснуться. Пальцы Импрес теребили бархат юбки.

— Жаль.

— Уверена, что как-нибудь сумеешь развлечь себя. Ты, — спросила она, надеясь, что ее вопрос прозвучит безразлично, — захватил с собой жену?

— К счастью, — ответил он, сияя, — у меня нет жены. Вспышка гнева была ее реакцией на его небрежность.

— Ждешь поздравлений?

— Вполне определенно. — Его улыбка была полна опьяняющего призыва.

— Тогда считай, что они уже сделаны, — ответила она коротко, направляясь к двери и открывая ее.

Как это типично для Трея — ловко избавиться от нежелательной женщины. Его тон был ласковым, улыбка успокаивающей, словно жена была быстро преходящим беспокойством.

— А где мистер Майлс? — спросил он прямо, принимая ее намек и поднимаясь. Вопрос был формальным, существование мистера Майлса совершенно не интересовало его.

— К счастью, нет мистера Майлса, — ответила Импрес, передразнивая легкомысленный тон, которым он сообщил о разводе с женой.

Его темные брови вопросительно поднялись.