Читаем Серебряное пламя полностью

Трей, в свою очередь, никак не ожидал увидеть рядом Импрес — как бы точнее сказать — ватагу распаленных мужчин, и инстинктивная неуправляемая ревность захватила его. Теперь понятно, почему она не побеспокоилась о том, чтобы написать, подумал Трей. Его мерцающие глаза оглядели мужчин, в некоторых из которых он признал друзей Эсти. Высокие и низкие, мускулистые и худые старые и молодые, одни в верховой одежде, словно бы только что вернулись из поездки в Буа, другие — в предписанном этикетом дневном платье.

Но все богатые.

Это он понял мгновенно.

«Не обращай внимания», — сказал себе Трей. Усилием воли он подавил желание наброситься с кулаками на всех. Однако не следовало забывать, что это парижская гостиная. Поэтому, когда Трей заговорил, голос у него был ровный, тон — изысканно-вежливый, а его американское протяжное произношение только подчеркнуло беглость превосходной французской речи. Подобно многим богатым молодым людям, он оттачивал знание языка в поездках за границу.

— Добрый день, мадемуазель Жордан, — сказал он, умышленно не употребляя ее нового имени, предусматривая возможность, что один из этих мужчин ее муж. — Вы выглядите… — Он сделал паузу, смело осмотрев ее с ног до головы. Если она и была близка к смерти месяц тому назад, то теперь не было никаких признаков болезни.-…Изумительно здоровой.

Последние два слова были произнесены с ленивым чувственным подчеркиванием, а его взгляд задержался на сильно декольтированном платье. Взором знатока Трей отметил, что ее груди стали заметно больше.

Дерзкие слова Трея и его взгляд вернули румянец, на щеки Импрес, в то время как шок, вызванный его появлением, заставил затрепетать ее чувства. Первым, инстинктивным порывом было беспокойство за Макса и раздражение от нежелания Трея назвать ее новым именем. Раздражение, переходящее в гнев.

Как это похоже на Трея, подумала она, ворваться в ее жизнь, уверенным в успехе, со своими показными блестящими манерами, с небрежным растягиванием слов, намекающим на свои права на нее. Интересно, осталась ли его жена в Монтане или приехала в Париж и ожидает его в номере какого-нибудь роскошного отеля? А может быть, он разведен? Зачем он приехал сюда после стольких месяцев? Вопросы, на которые не было ответа, да она и не собиралась принимать какие-либо решения после внезапного появления Трея. Она слишком долго боролась за то, чтобы унять страстную тоску, чтобы уменьшить полную танталовых мук память о Трее до контролируемого уровня. Она не позволит ему, решила она горячо, небрежно ворваться в свою жизнь и разрушить с таким трудом завоеванное спокойствие.

Как и Импрес, герцог де Век немедленно возмутился собственническим тоном Трея. Только недавно Импрес начала отвечать на его изысканные ухаживания с дразнящей улыбкой, которую он находил очаровательной и ободряющей. Из своего богатого опыта он знал, что молодые вдовы — лучшие любовницы, а с тех пор, как родила ребенка, графиня выглядела поразительно соблазнительно. Ходили слухи, что она настаивает на том, чтобы самой кормить ребенка. Неслыханная вещь в их кругу, но он находил восхитительной эту независимость от мнения света. Он ожидал, что она будет так же нетрадиционна в других аспектах своей жизни, и уже выбрал ожерелье из горящих рубинов в качестве памяти о первой, проведенной вместе ночи. Этот краснокожий со слишком длинными волосами и вызывающей самонадеянностью раздражал его, и, повернувшись к Импрес, сидящей рядом с ним на расшитом кресле, он сказал низким голосом одновременно небрежно и уверенно:

— Не унять ли мне наглеца?

— Едва ли вам это удастся, — негромко произнес Трей и, закипев от прозвучавшего вызова, приблизился к Импрес.

Разгневанный герцог немедленно поднялся на ноги, его умение обращаться с пистолетом и шпагой признавалось выдающимся и смертельным. Прежде чем он кинул Трею вызов, Импрес коснулась его рукой и проговорила мягко:

— Нет, Этьен.

Глаза Трея остановились на маленькой кисти Импрес, лежавшей на руке герцога, потом переместились на его гордое лицо, покрасневшее от гнева под загаром.

— Выполняете ее приказания, Этьен? — спросил Трей вызывающе, взбешенный защитой человека, сидящего в такой интимной близости от Импрес. Не имело значения, кто он и почему его держат на таком почетном месте рядом с Импрес. Высокий стройный человек в прекрасно сшитом костюме из твида был соперником, покушавшимся на принадлежавшую ему собственность, и чувства, а не рассудок, руководили действиями Трея.

— Веди себя пристойно, Трей, ты не у Лили, — предостерегла Импрес, ее зеленые глаза засверкали от ярости.

— Уверен, что все происходит так, словно я у Лили, — медленно растягивая слова, произнес Трей, ироническая улыбка искривила его губы.

Упоминание о Лили ничего не говорило герцогу, но последние слова прозвучали так вызывающе, что де Век сделал шаг вперед и его рука стала подниматься.

Быстро схватив его за руку, Импрес пылко прошептала:

— Ну, пожалуйста, Этьен. — Она не хотела ссоры, потому что Трей вел себя нагло, а Этьен был офицером территориальных войск. — Пожалуйста, ради меня…