Читаем Сердце Вербарии полностью

— Это документ, дающий право выступать одному протектору от лица другого, того, кто его подписал. А еще — это согласие на что-то.

— На что?

— Да на что угодно. Вот, например, Олафа судить начнут, так и так, профукал груз, да еще и ларга в придачу. А он в ответ свой довод плюс верховное изволение, мол, протектор купола Крисалии согласен со мной.

— Хе-хе, хитер бобер, — усмехнулся Зак и похлопал себя по коленям. — Только это все равно не объясняет его скрытности. Это, кстати, и на суде доводом весомым против него станет.

— Да уж…

В повисшей тишине отчетливо было слышно, как гудят лампы над головой. Сквозь вентилятор на потолке виднелась череда огней. «Ночное освещение уже зажгли».

Зак широко зевнул и поднялся с пола, на котором сидел.

— Вы как хотите, а я отсыпаться пойду. Весь этот сон на бегу, да сидя до добра не доведет.

— Да, я тоже пойду. Середина девятого уже.

Сейвен вышел, ничего не сказав.

Он спешил по внешнему кольцу своего купола. В руках он сжимал конверт, скрепленный огромной, больше самого конверта, печатью. Пакет следовало вручить протектору, и очень срочно. От этого зависело слишком многое, но что — Сейвен не помнил.

Мимо белых деревьев, величественных скульптур древних, сквозь ледяные арки… Кругом стояли люди, они смотрели на него, на то, как он судорожно прятал конверт у себя под курткой. Тот, как назло, не помещался и все время падал. Сейвен подбирал его и спешил дальше.

Наконец он у административного корпуса. Шпиль терялся где-то в чернеющих облаках. Неприступный, как горная вершина, сверкающий бесконечной россыпью окон. У подножья — скалистые двери лифта, такие огромные, что через них с легкостью проехал бы вездеход. Створки расступились, приглашая войти.

На каменных стенах метались огни факелов. Панель навигации оказалась на месте, обычная, и Сейвен нажал самую верхнюю кнопку. Кругом все заскрежетало, сотряслось, точно он попал в жернов. Факелы то вспыхивали разом, то затухали. Тени плясали на стенах первобытным безумием. Воздух потяжелел, наполнился запахом раскаленного железа и окалины.

Конверт с посланием раздулся до размеров картины. Внутри что-то билось. Ритмично, монотонно, как сердце. Печать треснула, огонь погас и накатила липкая тьма.

Но вдруг свет зажегся, обычными гудящими лампами. Сейвен оказался в привычной кабине лифта, которая мерно гудела, доставляя его наверх. Только конверт… Он никуда не делся. И в нем что-то шевелилось. Что-то…

— Эх, Сейвен, Сейвен…

Откуда-то из стены, к которой прижимался Сейвен, вышагнул Крайтер. Он встал напротив и взгромоздил запал на плечо, как всегда это делал.

— Что там, а? — кивнул он на конверт. В ответ содержимое затрепетало, точно в волнении. — Секрет, а? А хочешь, я скажу, что там? Нет, не хочешь?

Он засмеялся.

— Хочешь-хочешь, я знаю. Весь день ведь голову ломал в догадках. Даже во сне себе покоя не даешь. Кстати, ты спишь, не догадался еще? Да, куда тебе. Соображалка ж никудышная.

И он снова закатился тем смехом, который Сейвен терпеть не мог.

— Заткнись! Я ничего не хочу знать! Это не мое дело, слышишь?!

— Прямо-таки, не твое.

Крайтер имел отвратительную способность мгновенно менять настрой. Вот теперь он ответил абсолютно серьезно, и было непонятно, придуривается он или придуривался до того.

— Пока ты тут дрыхнешь, он, — и Крайтер указал пальцем в потолок, — решает, можно ли на вас положиться. Впрочем, знаешь, я ничего тебе не скажу. Не хочу. Да и ты сам сказал, что не хочешь. Если б хотел, то подержал бы письмо над паром, прочел его и запечатал назад. Ну, или что-то в этом духе. Ведь это так просто!

Лифт звякнул и остановился.

— Ну, вот и приехали. Беги, мышонок.

Проснулся он от тихого стука в дверь. Не отойдя еще ото сна, Сейвен представил, что это кто-то стучится в двери лифта, и даже удивился. «Зачем это?»

Стук настойчиво повторился. Хронометр на столе утверждал, что гости глубоко поздние. Сейвен натянул штаны и на ощупь, не зажигая света, пробрался к выходу. Визитер не стал дожидаться приглашения и бесповоротно проскользнул в комнату.

В темной накидке с капюшоном, гость показался Сейвену знакомым. А когда в тусклом свете ночной лампы блеснули очки и седые виски, то узнал гостя.

— Моншер Олаф?!

— Шшш, — протектор приложил к губам палец. — Не шуми, Сейвен, тихо…

— Но как? Зачем вы здесь?

— Я не могу тебе всего объяснить, но ты должен мне верить. Я пришел просить тебя выполнить самое ответственное поручение из всех когда-либо отдаваемых мною. Это очень важно, Сейвен, поверь. Очень.

Он вынул из-под полы накидки увесистый пакет, надежно перевязанный бечевкой и скрепленный именной печатью. Сейвен похолодел. «Послание из сна. Невозможно!»

— Неужели опять?! — произнес он вслух и сдавленно прошипел: — Вы должны объясниться. Что было в том письме с Крисалии? Зачем вам верховное изволение? И что за спектакль, хранителей ради, мы сегодня разыгрываем?!

— Пожалуйста, не кричи, — взмолился Олаф. — Это долгая история, и у нас нет времени на нее. Послушай, тебе, Диз, Заку и Лейле нужно безотлагательно уезжать. Я не шучу, Сейвен, это действительно очень важно.