Читаем Сердце Тайфуна полностью

Да, мой косяк. Просто так напряг и себя, и Хорхе. Зато провел немного времени с невестой, будто это то, чем можно гордиться. Я тихо фыркнул, даже не зная, чем заняться дальше, потому что в участке для меня сейчас не осталось никакой работы, кроме одного-единственного дела. Перес находился неизвестно где, что тоже вызывало подозрения. Что, если он пытался помешать мне?

– Поехали, – прикрикнул я, Хорхе зашевелился, тут же затушил сигарету и нырнул в машину.

– Тайфун, – окликнул Матиас. – Ты можешь спросить еще кое-кого, – неуверенно проговорил он. Внутрь меня закралось смутное и странное предчувствие. – Вы не особо ладите, но Лу тоже может что-то знать. Она была рядом с мамой, когда все случилось. – Парень опустил глаза в пол, а у меня осталось лишь одно нецензурное слово, описывающее все происходящее.

Она была с мамой, когда все случилось.

Ей было… сколько? Восемь лет? Семь?

Боже, все еще сложнее, чем казалось. Но теперь хотя бы понятно, почему это дело удалено из всех архивов. Свидетель такого преступления не мог остаться в живых, за девочкой бы начали охоту. Значит, Фелипе знал, что делал, когда скрывал все от общественности.

– Где я могу ее найти? – Матиас пожал плечами, задумавшись на несколько секунд.

– Наверное, поехала к жене Генри.

– Что?

– Уже забыл, что это был твой приказ его убить?

– Кто послал туда Луизу? – проигнорировал выпад я. Кажется, вместо свадьбы мы проведем похороны.

– Отец.

– Твою мать, – сорвалось с губ, к удивлению парня. – Эта женщина недавно сыпала проклятиями в сторону твоей сестры! Как она вообще догадалась туда пойти?!

– Лу не ищет легких путей, – хмыкнул Матиас, набирая номер Луизы. – Не берет.

– Может, занята. – В это, конечно, никто не поверил. Вина за смерть того водителя лежала на мне, и, хоть я и терпеть не мог Луизу, я знал, что такое справедливость. Обвинения в ее сторону не имели ничего общего со справедливостью. И нести ответственность еще и за то, что могла сделать с ней обезумевшая от горя беременная женщина, мне не хотелось.

– Адрес, – сурово сказал я, устремив мрачный взгляд на Матиаса. Он тут же полез в переписку с сестрой, переслал мне улицу и номер дома.

– Лу может договориться с кем угодно. И прогрызть себе дорогу откуда угодно, Тайфун. И если отец послал ее туда, значит, он знал, что делал.

– Я не настолько в ней уверен, – усмехнулся я. – Твой отец мог не знать, что та женщина угрожала Луизе. – Матиас в ответ пожал плечами, а я вернулся в машину.

Неужели Матиас был настолько уверен в своей старшей сестре? Или так сильно верил отцу, что не ставил под сомнение его слова и приказы? Их семейные отношения с каждым разом казались все более странными.

Либо Фелипе Перес хотел наказать свою дочь за скверный характер, либо не знал ничего о том, что случилось тогда. И во второй вариант я верил меньше всего. Вряд ли те визги и крики могли остаться незамеченными. А эту даму без мозгов, то есть Луизу, хотелось прибить. И почему, когда действительно нужно сказать о своем нежелании что-то делать, она молчала, а когда ее никто не спрашивал, орала так, что все вокруг слышали?

Какого черта меня вообще волновала ее безопасность?

Мне точно стоило остаться здесь, разузнать что-то еще о своей невесте, а не бегать по городу в поисках ее сестры, но… мне действительно не хотелось превращать возможную свадьбу в похороны.

Я смотрела на пакет, принесенный Матиасом. В крови все еще бушевал алкоголь, усиливая эмоции в несколько раз. Хотелось плакать от усталости, от того, что снова придется смотреть в глаза Анабель, зная, что в какой-то степени я виновата в смерти Генри. Может быть, если бы в тот день мы остались дома, то ничего бы не случилось.

Хотя говорят, если тебе суждено умереть, то не спасет ни Бог, ни колдовство, ни бегство.

Аромат ванили разливался по комнате, застревая жухлой приторностью в горле. Но я все равно глубоко вдохнула, затем выдохнула, очищая голову от мыслей. Лучше бы им вернуться утром, когда я смогу трезво оценивать свое состояние. Да, это определенно лучшее решение из всех, что мне пришлось принять за последнюю неделю.

Кровать приняла мягкими объятиями, успокаивая тело, но не давая выхода тревожности, что клокотала в груди и не позволяла провалиться в спасительную темноту очередного кошмара.

Солнце зашло за горизонт с уходом Матиаса. Символично. Может быть, мне хотелось цепляться за призрачное ощущение теплоты или чего-то в этом роде, только бы не оставаться наедине с ощущением крови на руках и воспоминаниями, мелькающими под закрытыми веками, словно на большом экране в кинотеатре, где показывали триллер, снятый по моей жизни.

Я не возмущалась, не плакалась, не винила кого-то в том, что случилось. С возвращением в Испанию пришло и то, что хотелось забыть. И это выбивало почву из-под ног. Но, конечно, никто не догадывался, что творилось в моей душе. Для всех и всегда я  нерушимая скала без чувств.