Читаем Сердце на льду полностью

– Мистер Максвелл, я могу вас уволить прямо сейчас! – угрожает Джейкоб, у которого, кажется, сейчас пар из ушей пойдёт, лицо его краснеет, как у вареного рака.

– И сделаете мне большое одолжение. Всего хорошего, коллеги!

Выхожу из кабинета и ускоряю шаг, чтобы побыстрее нагнать Зефирку.

***

– Сена! – я окликаю её уже на улице. Она стремительно идёт в сторону кофейни, где мы с ней познакомились, как ураган, разрывающий привычное течение дня.

– Я не собираюсь брать свои слова обратно! Не нужно меня спаса…

Поворачиваю её к себе и ловлю её губы своими. Мне было это необходимо прямо сейчас, иначе я бы просто взорвался от невысказанных чувств, как перегретый котёл. Всё тело зудит от необходимости прижать её к себе – терпел всё утро, и больше это стало невыносимо, как жажда в пустыне. Короткий, но такой чувственный поцелуй прерывает её попытки сражаться и воевать, и даёт мне пару секунд собраться с мыслями. Её губы – как глоток прохладной воды для умирающего от жажды, мягкие и податливые вопреки всей той ярости, что бушует внутри неё.

– Я верю тебе, – выдыхаю и обнимаю её так, чтобы она уткнулась носом в мою грудь.

– Ага, – тихий голосок прорывается сквозь ткань моего джемпера и приятно согревает кожу.

– Ты в курсе, что назвала мою страну грёбаной?

– Переживёшь, – слышу лёгкий смешок, отдающийся вибрацией где-то в районе солнечного сплетения, будто крошечный электрический разряд, замыкающий цепь моего сердца.

Мы стоим так ещё несколько секунд, пока оба не понимаем, что обниматься в двух шагах от спортивного центра и её университета – слишком опрометчиво. Выпускаю малышку из объятий, подавляя желание схватить её и увезти к себе домой. Эти порывы пульсирует во мне, как второе сердце, настойчивое и неугомонное.

– Про Россию, ты это серьёзно?

– Не знаю. Здесь мне явно ничего не светит, а там я могу хотя бы попытаться.

– Но ты же понимаешь, что Россию могут так и не пустить на Олимпиаду. Тогда ты вообще на неё не сможешь поехать.

– Думаешь, после того, что я устроила в кабинете директора центра, меня возьмут в сборную Канады?

Она права, но я искренне верю, что справедливость восторжествует и к словам Сены прислушаются.

– Ещё ничего не решено, ты должна бороться! – кидаю банальную фразу, достойную второсортной мелодрамы. Но по факту она не может сделать ничего против системы, которая, как многоголовая гидра, отращивает новые головы взамен отрубленных.

– Ты сам-то веришь в это? И кто из нас двоих здесь мечтательный подросток? – усмехается Зефирка, в который раз напоминая мне, что, несмотря на её безумные поступки, она гораздо взрослее своих сверстников.

– Значит, я буду, – с полной решимостью заявляю с горящими глазами. – Я не пойду на сделку с совестью, не смогу и дальше здесь работать, зная, что внутри команды токсичная обстановка, с которой никто ничего не собирается делать. Так чемпионы не воспитываются.

Весь мой монолог Сена слушает с милой улыбкой и мечтательно рассматривает меня, словно я – редкий экспонат в музее, который ей удалось разглядеть без стекла.

– Что? Слишком пафосно прозвучало? – одёргиваю себя, смутившись.

– Нет, слишком сексуально, – томно сообщает моя маленькая ведьма, закусывая нижнюю губу. – Тебе идёт быть хорошим парнем, очень идёт…

– А тебе идёт быть моей девушкой!

Слова сами собой срываются с моих губ, будто это очевидный факт, а не конкретный ярлык, который мы даже не обсуждали.

– Девушкой?

Сейчас или никогда.

– После вчерашней ночи я не хочу тебя ни с кем делить! – чётко обозначаю границы, потому что, зная современную молодёжь, уверен, она легко могла бы воспринять наш секс как единоразовую акцию.

Господи, Курт, что с тобой творится? Теперь ты хочешь исключительных отношений. С одной девушкой. Это чувство ново и пугающе, как прыжок с парашютом – захватывает дух, но заставляет все внутренности сбиться в один хаотичный клубок.

– Тогда почему сбежал?

Справедливый вопрос. Никакого завтрака в постель и признаний в моногамии. Только сухая записка и холодная постель.

– Я испугался…

Сеня ждёт, что сейчас продолжу, но я молчу. Это молчание – как глубокая трещина между нами, которую я не знаю, как заполнить. Срываюсь с места и, вновь наплевав на вероятность быть пойманными, беру её лицо в ладони и соединяю наши лбы.

– Не проси меня объяснить, просто поверь, то, что между нами – это всё по-настоящему!

Зефирка расплывается в нежной улыбке и просто кивает.

– Как же я хочу тебя поцеловать! – охрипшим голосом произношу, всё ещё удерживая её лицо в своих руках. – Но нам нужно быть осмотрительнее!

Выпускаю и делаю шаг назад.

– Давай я тебя заберу после занятий?

– Я сама могу приехать. Я боюсь, что кто-то может увидеть…

– Я вызову такси, – нахожу компромисс, который должен устроить нас обоих.

– Ты не мог бы снизить свой градус галантности, а то я так и влюбиться могу, – хихикает Сена, но мне не до шуток. Я хочу, чтобы она влюбилась. Мысль пронзает мое сознание и ослепляет как шаровая молния.

Проклятье!

– Доктор Максвелл, расслабьтесь, у меня нет плана затащить вас под венец, – спешит оправдаться Зефирка, неправильно считав моё выражение лица.