Однако в голове уже рождаются десятки способов ослушаться. Мне не терпится узнать, каким бывает Курт Максвелл в постели, когда злится и наказывает.

<p>Глава 28. Сжигая мосты</p>

Курт.

– Олли, если есть возможность перенести встречу, буду признателен. В эти даты женится мой друг детства, и я не могу пропустить это событие, мне необходимо самолично убедиться в том, что это правда.

– Ещё одного хорошего парня сгубила любовь?

– Надеюсь, что спасла, – усмехаюсь я в трубку, вспоминая, как накрывало Картера, пока он страдал по своей Элли. Парень был готов спиться и загубить блестящую карьеру хоккеиста ради этой девчонки.

– Я сделаю, что смогу, – понимающе отвечает Оливер. – Кстати, ты где вчера пропадал? Весь вечер не мог до тебя дозвониться!

– Были дела.

– Судя по всему, эти дела были настолько горячи, что ты даже не нашёл минуту ответить на моё сообщение.

Олли многозначительно усмехается и прощается, не дождавшись от меня ни подтверждения, ни опровержения своим словам. Он прав. Вчера вечером я был настолько поглощён происходящим между мной и Зефиркой, что напрочь забыл про существование телефона и прочего мира за пределами своей спальни.

Сена, Ксения, Ксю… Как розу не назови, она будет пахнуть розой. Так и моя девочка с любым именем сводит с ума. Вспоминаю нас и снова чувствую дискомфорт в брюках. Её стройное тело, словно лепесток на ветру, извивалось в моих руках, призывая сделать с ней самые непристойные вещи. Приятным сюрпризом стало полное её доверие и раскрепощённость. Малышка прекрасно знает, насколько хороша, и умеет пользоваться этим. Думаю, её дерзость и отсутствие стеснения обусловлены танцевальным опытом. Гибкая, смелая, невинная – и всё это досталось мне. Захожусь слюной, как только начинаю думать о её обнажённом теле подо мной.

– Подбери сопли, извращенец, этой ночи вообще не должно было быть! – говорю отражению, пытаясь вразумить себя.

Сегодня утром я уже предпринял попытку всё прекратить. Проснувшись раньше Зефирки, я быстро собрался и ушёл из квартиры, оставив Сене только записку.

«Завтрак на столе в гостиной, дверь закрывается автоматически. Увидимся в комплексе».

Ни «целую», ни «скучаю», ни «хочу послать весь мир к чертовой матери и целовать тебя всю оставшуюся жизнь». Нет, я написал ровно то, что обычно писал другим девушкам, остававшимся у меня на ночь. Придя в себя на рассвете, я осознал масштаб катастрофы: Сена – моя пациентка, у нас разница в возрасте более десяти лет, меня вышвырнут из профессии и лишат лицензии, если узнают.

В эту же секунду я хватаю блокнот и пишу своё холодное наставление, будто она мне никто, просто спортсменка, которой я помог как добропорядочный гражданин, не более.

– Доктор Максвелл, – Милли, ассистент директора комплекса, заглядывает в кабинет. – Вас ждут на собрании наверху.

– Собрании? – я перевожу взгляд с ассистентки на часы и пытаюсь вспомнить, что за собрание и почему у меня нет напоминания в календаре.

– Да, комиссия вынесла решение по поводу Золотовой, дирекция хочет, чтобы присутствовала вся команда.

– Какое решение вынесла комиссия? – Мой голос предательски дрожит.

– Доктор Максвелл, я, к сожалению, не знаю. Меня попросили только спуститься и пригласить вас.

– Спасибо, Милли, я сейчас приду.

Джейкоб Самвиль, директор арены, с грозным видом рассматривает разложенные на большом овальном столе листы и тяжело вздыхает. Мы с Дакотой сидим справа от него, напротив нас – Рита.

По другую сторону стола директора Самвиля сидит Сеня в своей фирменной розовой спортивной форме с плотно собранным высоким хвостом. Она гордо смотрит на Джейкоба в ожидании вердикта. Моя несломленная девочка, как же хочется взять её за руку и поддержать, но вместо этого я стискиваю кулак и прижимаю его к губам, чтобы хоть как-то унять болезненную потребность в ней. Моё желание защитить её бьётся о стены профессиональной этики, как волны о неприступные скалы.

– Мисс Золотова, у меня для вас плохие новости, – начинает Самвиль.

– Я уже догадалась, можно без прелюдий. Какое решение комиссии? – фыркает Зефирка, заставляя меня затаить дыхание. Откуда у этой девчонки столько дерзости?

– Ксения, прошу чуточку уважения, – осаживает её Джейкоб.

– Menya zdes' ne sil'no im zhalovali…– тихо комментирует Сена себе под нос на русском.

– Что вы сказали?

– Говорю, прошу прощения, давайте перейдём к делу, – она выдавливает из себя искусственную улыбку, и Джейкоб с очередным нагнетающим вздохом протягивает ей бумагу.

– Мисс Золотова, несмотря на выдающуюся программу, выполненную на Гран-при, комиссия восприняла ваше поведение во время выступления неприемлемым и отстранила вас от участия в турнире на весь сезон.

Ни одна мышца на лице Сены не дрогнула. Она была готова к чему-то подобному, наверное, отстранение от Гран-при не самое страшное, что могло случиться.