Читаем Сердце на двоих полностью

Последнее слово сорвалось с посиневших губ бывшего королевского советника, и он рухнул на кровать.

Было что-то странное в том, как упало тело. Я не успела понять, что именно, когда зашевелился Ферез и выдал заплетающимся языком:

– Я все расскажу, только заберите меня отсюда. Хозяин не мог встать, он ведь умер перед самым вашим появлением в доме.

Глава 11

Ричард

Через десять минут мы сидели в столовой, куда разбуженная среди ночи кухарка принесла успокаивающий чай для Фереза и легкие закуски для нас. Вот только никто не прикасался к еде, помня недавний инцидент.

– Я не виноват! – Слуга сунул трясущуюся руку за пазуху и швырнул на стол серебряный кулон. Ничем не примечательная безделушка, скорее всего, не представляющая никакой ценности, прокатилась по скатерти. Я интуитивно не хотел прикасаться к вещице, к тому же почувствовал уже привычное тепло от монеты в кармане. – Все – она! Она меня обманула! Обещала, что возьмет во дворец, восстановит на службе!

Уточнять, о ком шла речь, не имело смысла, но что-то внутри заставляло меня с упорством мазохиста задавать вопросы, избегая пока самого главного.

– Почему ты утаил от меня смерть своего хозяина? Я бы все равно узнал.

– Узнали бы, – слуга заерзал на стуле, – только уже не от меня. Мне было приказано тянуть время до приезда королевской стражи. У меня ведь ничего нет, последние восемнадцать лет я живу как собака, даже семьей не обзавелся. Хозяин боялся каждого шороха и не допускал в дом посторонних. Я ненавидел его, но служил верой и правдой. И чем же он мне отплатил? Умер в самый неподходящий момент!

Оказывается, он куда глупее, чем я подумал ранее. Неужели кто-то и впрямь может быть уверен, что для смерти существует подходящее время?

– Если ты не выезжал из дома, как смог договориться с… ней о предательстве? – Само произнесение имени моей бывшей невесты казалось невыносимой пыткой. – Она была здесь?

– Вы шутите? – Ферез нервно хохотнул, оттянул ворот рубахи, будто ему резко перестало хватать воздуха. – Никто в здравом уме не поедет сюда. Если уж на то пошло, мой хозяин умер не вчера, а восемнадцать лет назад, когда его выбросили, будто ненужный хлам.

Слуга сам себе противоречил. Сначала обвинял советника в несложившейся личной жизни и тут же начинал жалеть.

– Королева говорила со мной через кулон. – Все посмотрели на лежащее на столе украшение. – Не переживайте, она не выходит на связь с той самой минуты, как я сообщил о выполнении задания. Уверен, я больше ей не нужен, меня снова использовали, как и моего несчастного хозяина.

Глаза слуги заблестели, губы болезненно изогнулись.

– Это все очень печально, но почему никто не говорит о том, что на наших глазах ожил труп? – Кэрлайл подошел и забрал кулон, покрутил его между пальцами, подбросил в воздух и поймал на ладонь. – Кто из докторов осматривал советника после смерти? Я могу поговорить с тем человеком?

– Помилуйте! – Из голоса Фереза ушли жалостливые нотки, появился даже некий вызов. – Лекари давно забыли к нам дорогу, мне самому пришлось многое изучать и делать. А уж отличить мертвого от живого я как-нибудь смогу и без умных книг.

– Выходит, вы не способны дать обоснованного заключения о причине смерти советника Гровера и не можете быть уверены в летальном исходе как таковом?

– К чему ты клонишь? – не выдержал я, обращаясь к Кэрлайлу, на что тот невозмутимо ответил:

– Я не уверен, что мы видели перед собой мертвого человека. При общей немощности тела дыхание бывает настолько слабым, что не сразу прослушивается. Точно так же и с сердцебиением.

– Он умер! – Ферез заорал, вскочив на ноги. – Если хозяина не уважали при жизни, так будьте любезны, хоть умереть ему дайте спокойно.

Когда заговорила Эмма, ее даже не сразу услышали в разгоревшемся споре:

– Агве рассказывала мне о людях, совершивших много плохих поступков при жизни, которые не могли успокоиться и после окончания своего земного пути. Такие обычно становятся неприкаянными духами, но некоторые успевают покаяться, вернувшись очень ненадолго из мира теней.

На несколько мгновений повисла звенящая тишина, все смотрели на покрасневшую от такого внимания Эмму. Первым от ступора очнулся Ферез:

– Хозяин не был плохим! Его заставили так поступить. Он мне доверял и все рассказал, пока мог. Восемнадцать лет назад принц пострадал на охоте, и некая ведьма взялась ему помочь, отдав ему чужое сердце. Мэр лекарь, снова станете со мной спорить и говорить, что такое невозможно?

– Я никогда не отрицал существование магии, – отбил претензию Кэрлайл. – Я лишь сказал, что не верю в воскрешение людей из мертвых. И почему советник Гровер указал на Эмму и Ричарда, говоря об обмене? Если принять услышанное на веру, получается, что та самая девочка и есть Эмма. Ее сердце отдали принцу для спасения его жизни, фактически обрекая второго ребенка на смерть… Я не слышал ни об одном известном мне методе врачевания, способном на такое.