Читаем Сердце Драконицы полностью

На душе сразу потеплело: в этом «спасибо» было столько искренности, любви, а главное – успокоения, что я сразу решил во что бы то ни стало не подводить ожидания матери, сдержать обещание и найти такую профессию, которая позволит мне достойно обеспечивать и себя и мою мать, а главное – не будет заставлять её все время за меня переживать.

Прошло несколько лет, и я стал кузнецом. Работа не сказать, что очень почетная, но поскольку оружие и доспехи нужны почти всегда, оплачивалась она хорошо. Я действительно смог начать обеспечивать себя и маму. Поначалу она продолжала работать в таверне, но я буквально силой заставил её уйти оттуда и перестать работать вовсе. Она первое время упрямилась, говорила, что не хочет сидеть у меня на шее, хочет, чтобы я женился и создал свою собственную семью и что не хочет мне в этом мешать и быть мне обузой.

Я тогда искренне обиделся на неё: как она только могла подумать, что она – моя самая любимая и дорогая на всем белом свете женщина, которая не постыдилась ради меня работать в какой-то зачуханной таверне, где ей постоянно досаждали всякие пьяные и вонючие мужики, женщина, которая отказалась от собственного благополучия и готова была так унижаться ради меня, может думать, что она мне досаждает…

В тот день, не скрывая своего негодования из-за её слов, я сказал ей, чтобы она даже не думала допускать таких мыслей! Что ради неё я готов хоть полы в той же таверне драить, хоть улицы мести – только бы она была счастлива. И если она еще хоть раз посмеет сказать что-то в этом роде, то он по-настоящему на нее обидится и… в общем сделает что-то такое, из-за чего ей придется за него переживать. Например, пойдёт в армию…

Да, приём подлый, но зато весьма действенный.

После такой угрозы мама, разумеется, перестала возмущаться и пытаться снова пойти работать. Но я видел, что она все равно считает себя обузой, и что её мнение на этот счет не изменилось. И все же она смирилась с тем, что её единственный сын не успокоится, пока не сделает свою мать самой счастливой женщиной на свете. Я ей неоднократно на это намекал и старался, чтобы она ни в чем не нуждалась. Дарил ей всевозможные подарки: украшения, платья… однажды даже накопил денег и заказал ей очень дорогой парфюм, которым обычно пользовались дамы из высшего общества. А она все время только и говорила мне:

– Я и так самая счастливая женщина, ведь у меня есть такой сын.

Мне было невероятно приятно слышать эти слова от моей самой любимой женщины на свете – моей мамочки. Но потом случилось непредвиденное – моя мама тяжело заболела. Это была доселе неизвестная и малоизученная болезнь. Никто не мог сказать, что с ней. Даже наш лекарь, который обладал немалым опытом и знаниями ничего не мог сделать – разве что продлить её жизнь совсем ненадолго и облегчить её мучения.

Моя мама затухала буквально на глазах: похудевшая, бледная, с осунувшимся лицом, потухшими глазами, под которыми залегли тени, она почти все время лежала, так как силы почти полностью покинули её. Я пытался хоть что-то сделать: нанимал разных лекарей из соседних городов и селений, надеясь, что они хоть что-то смогут сделать. Правда самые лучшие обычно были в столице, но они мне точно были не по карману. Обращался ко всевозможным травникам, просиживал часами за чтением книг, изучая разные заболевания и способы их лечения – все бестолку.

Мама боролась чуть больше года, а потом её не стало. До сих пор вспоминаю наш последний разговор:

– Сынок, не надо.

Мама лежала, а рядом с ней стоял наш лекарь Козимир. Я же стоял на коленях рядом с маминой постелью, держал её за руку и плакал.

– Не надо, – повторила она. – Родной, смерть – это еще не конец. Когда я умру, я снова увижусь с твоим папой, мы с ним снова будем вместе.

– А я, как же я?.. Обо мне ты подумала? – с нестерпимой болью и горечью в голосе выдавил я.

– А от тебя я хочу, чтобы ты жил и был счастлив. Твое время еще не пришло. У тебя вся жизнь впереди. И я хочу, чтобы ты прожил её так, чтобы не о чем было жалеть в конце. Найди себе хорошую жену, заведи детей и живи, ни о чем не жалея!

Чувствовалось, что слова даются ей тяжело. Эта болезнь буквально высосала из неё все силы.

– Как же я буду жить без тебя?.. Ведь ты – это все, что у меня есть в этой жизни. Мне больше ничего не нужно. Прошу тебя, не оставляй меня. Останься со мной!

Она подняла руку и снова потрепала меня по волосам.

Раньше меня это немного раздражало, а сейчас всё бы отдал, чтобы она трепала меня вот так (как маленького) хоть всю жизнь.

– Сынок, родной мой… ты же знаешь, что это неизбежно. Болезнь убивает меня, и лекарства от неё нет…

Она продолжала говорить, а для меня каждое её слово было как нож в сердце. Я понимал, что она ни сколько говорит, сколько прощается со мной, чувствует, что конец уже близок.